Остановить действие заклинания отец не успел.
Со смертью шутки плохи. Я умерла раньше, чем отец успел сделать первый шаг. Но его не просто так считали гением. Уже давно у него было все готово для эксперимента, способного полностью перевернуть некроманскую науку. Вот только дальновидный ученый слишком хорошо понимал последствия того, что хотел сделать. Уже тогда он знал, насколько они будут чудовищными. Но когда видишь мертвое тело собственного ребенка, все начинает восприниматься по-иному.
Воскрешение — это не грубое поднятие, когда процесс разложения искусственно затормаживается, а телу дают возможность механически двигаться. Воскрешение подразумевает возврат души в уже мертвое тело и полный разрыв всех процессов, запускаемых смертью. Это не управление тем, что оставила после себя Смерть, это все равно что отобрать у зверя кость, когда тот уже попробовал ее на вкус.
Новый эксперимент удался. Я вновь была жива, а вот мой отец нет. За мою душу некроманту пришлось отдать свою. И стать личем. Вечным рабом, не потерявшим разума и своего внутреннего «Я», но при этом послушно и безропотно выполняющим все приказы темной богини Заграни. Меня тоже смерть не оставила до конца. Темной силой она дремала внутри, время от времени показывая свое лицо.
Чтобы скрыть то, что произошло, мы вынуждены были бросить все и уехать в далекую глухую деревню, принадлежащую моей матери. Там, ведя практически отшельнический образ жизни, я училась жить заново. Сдерживать в себе Смерть, ощущать ее и вовремя покидать людей, если она просыпалась. В такие моменты я шла к отцу, и он проводил обряд, позволяющий мне как можно быстрее приспать ее, никому при этом не навредив. В такие моменты любое мое прикосновение могло стать фатальным, потому что Смерть сама выбирала, кого забрать через меня.
В день моего совершеннолетия родители настояли на том, чтобы я отправилась в академию.
— Ты должна вести нормальную жизнь, — настаивала мама.
— Ты научилась чувствовать пробуждение Смерти, у тебя всегда будет достаточно времени, чтобы успеть вернуться, — поддерживал ее отец.
Так я попала в академию, время от времени покидая ее на неделю, которую вынуждена была просиживать вместе с отцом на кладбище. И за те три года, что уже проучилась, еще никто не пострадал. Жизнь налаживалсь, я даже иногда чувствовала себя счастливой, стараясь не думать о том, что рано или поздно мне придется совсем не за метлой отправиться в ведьмовской Заповедный лес. Потому как тот, кто носит в себе Смерть, не может подарить жизнь.
Мои воспоминания прервала открывшаяся дверь.
— Надевай, — вновь коротко и четко приказал синеволосый демон, кидая мне на колени что-то темное.
Послушно развернув комок, я с удивлением уставилась на длинные, черные, из очень тонкой кожи неизвестного мне зверя перчатки.
— Это кожа риморса из мира вечных льдов. Они не дадут тебе навредить другим.
Пока я спешно натягивала перчатки из, судя по словам демона, очень полезного зверя, мужчина махнул рукой и прямо посреди комнаты открыл портал.
— Иди, — указал он рукой на темную воронку, за которой угадывались очертания гор в свете все тех же трех лун. — Думаю, Эларрор достаточно успокоится к тому времени, как найдет тебя.
Я послушно направилась к странному порталу, но в последний момент не смогла удержаться от того, чтобы не спросить.
— Почему вы помогаете мне? — чтобы демон правильно понял, о чем речь, я подняла руку в перчатке и демонстративно покрутила ею.
Реакция похитившего меня синеволосого оказалась странной. Он словно удивился моему вопросу и даже что-то пробурчал себе под нос, но потом, видимо, опомнившись, ответил:
— Потому что я хочу, чтобы моя будущая жена была живой к тому моменту, как ей придет срок переступить порог моего дома. Ты слишком опасна для нее.
Дальше демон не стал ничего пояснять, лишь в очередной раз взмахнул рукой, и меня насильно швырнуло в воронку.
Портал беззвучно схлопнулся, а я лишь чудом успела перепрыгнуть каменную плиту надгробия. Не проведи я полжизни на кладбище, наверняка бы уже расквасила себе нос. Фука оказалась проворней меня и вместо неуклюжих прыжков просто пролетела чуть дальше. Выглядела метла еще ошарашеней, чем я, и было удивительно, что она меня не бросила.
Словно прочитав мои мысли, Фука тут же рванула назад, а я, наконец выпрямившись, осмотрелась.
Ну что ж, кладбище, оно и в демоническом мире кладбище. Осталось только надеяться, что умертвия здесь не агрессивнее привычных мне деревенских ползающих трупиков.