Закончив многострадальный список, в который я постаралась включить чуть не весь большой справочник зельеварских ингредиентов, заодно разнообразив его вещами, о которых давно мечтала, но не могла себе позволить по скудости финансов, я отправилась на осмотр своих новых апартаментов.
Зайдя в спальню, первым делом подумала: а действительно ли я хочу возвращаться в академию? Если всех слуг, кроме одного немощного демона, выставили из замка, а перчатки неплохо удерживают порывы Смерти собрать свою страшную дань, получается, я не так уж и опасна. Конечно, вероятность умертвить самого большерогого хозяина оставалась достаточно большой, но, может быть, мне удастся держаться от него подальше и пакостить на расстоянии? Хотя бы четыре дня. Все же пожить в такой роскоши вряд ли когда еще доведется.
Когда же я зашла в ванную комнату, то молча прислонилась к косяку. Неужели такое бывает? Я подобного даже на картинках королевского дворца не видела.
Ванная комната оказалась не меньше спальни и напоминала сокровищницу дракона. Драгоценные камни на стенах и потолке, переливаясь в отблесках светлячков, создавали причудливые, ни на что не похожие узоры. Прямо в центре комнаты в полу был целый бассейн, а расставленные вокруг него пузырьки и баночки поражали разнообразием. На низеньком, но мягком топчане лежали даже на вид мягчайшие полотенца, а небольшие шкафчики вдоль стен манили изучить их содержимое.
А я полночи просидела на кладбище! И какой я буду ведьмой, если не воспользуюсь всей этой красотой?
Не теряя больше ни секунды, я скинула одежду и поспешила к воде, которая, судя по пару, идущему от ее поверхности, была просто идеальной для меня температуры.
Вода оказалось просто божественной. Мало того что будто специально для меня подогретой, так в нее еще были добавлены какие-то душистые отвары, позволяющие расслабиться и откинуть надоедливые беспокойные мысли. Все вокруг сразу стало таким неважным, далеким и малозначительным. Откинувшись на край бортика, я блаженно прикрыла глаза. И настолько расслабилась, что чуть не начала мурлыкать, словно кошка от того, что ей чешут за ушком, и верить, что все будет хорошо. Не удержавшись, тихонько запела:
В старом дремучем лесу ведьма жила слепая,
В старом дремучем лесу ведьма жила глухая,
В старом дремучем лесу ведьма жила кривая,
В старом дремучем лесу ведьма жила хромая.
Ох, ведьмушка, ох, матушка, что ж ты вся такая.
Что ж ты трав не наберешь, хворь свою не изведешь.
Что ж ты силой ведьмовскою не вернешь себе здоровье.
Не запляшешь лихо враз, не избавишься от зараз.
Усмехалась ведьма слепая, улыбалась глухая,
Разводила руками кривая и вздыхала хромая.
Нет от моей беды лекарства, и трав таких не знаю,
Силу свою ведьмовскую давно уже потеряла я.
Ох, ведьмушка, ох, матушка, что ж ты вся такая.
Да где же это видано, чтоб ведьма чар не знала?
Чтоб силы своей собственной не видала.
Да мать-природу на помощь себе не позвала.
А нет у меня больше матушки, природы я не знаю,
И чары мои проданы, другому отдала их я.
Душою ведьмовскою давно уж померла я.
Ведь свободу свою на любовь променяла.
Даже для меня выбор этой песни был странным. Вечное противостояние двух ведьмовских сил, которое мне не грозило.
— Неправильная песня, — раздалось сухое со стороны двери, отчего я перепугано чуть не выскочила из воды.
— Тебе-то откуда знать? — огрызнулась в ответ, злясь и на себя за то, что позволила себе настолько расслабиться, что не услышала, как демон зашел в ванную, и на него за то, что решился на такую наглость. Ведь должен же понимать, что я не ужинать сюда зашла. Хотя именно последнее мне бы совершенно не помешало.
— Вылезай, — все так же резко, словно топором махнул, отчеканил демон. — Каст принес ужин.
А вот это другое дело, обрадовалась я, тут же поднимаясь на ноги.
Потянувшись за полотенцем, я никак не ожидала услышать от двери очередное фырканье. Повернувшись, с удивлением обнаружила все еще стоящего в дверном проеме демона.
Однако, это уже наглость. Вот только я не скромница-Ринка, меня подобными вещами не проймешь. Потому я не стала останавливаться и, спокойно взяв в руки полотенце, начала медленно обтираться. Делая вид, что мне совершенно безразлично то, что демон на меня смотрит. Я даже не особенно-то и старалась. Цели соблазнить его у меня не было. А вот показать, что он для меня пустое место, хотелось до дрожи в коленках. Одно лишь было проблемой. Заметив боковым зрением вновь начавшие топорщиться иглы на его лице, я не поняла, от чего именно они полезли. От злости или все же от возбуждения. Ринка, лешего ей под кровать, когда зелье придумывала, не захотела голову морочить и делать так, чтобы чары активизировались только тогда, когда мужик возбуждается, и взяла за основу корень сакиры. А она реагирует на любое возбуждение, от гнева до любовного желания. И как мне теперь понять, что делать дальше?