Молчит. Всё-таки мне кажется, передо мной взрослый и разумный мужик. И своё положение он понимает достаточно хорошо. Понял бы ещё кто-то моё…
- Я не собираюсь надолго оставаться в этом доме, - продолжаю я вслух. – И, прямо скажем, шутка Аяны с этой печатью несколько осложнит мне жизнь. Можешь не верить, но я не знаю, как её снять… По крайней мере, пока.
Молчит. Внимательно смотрит на меня.
- Ты хочешь что-то предложить? – не выдерживаю я.
Кожнар берёт со стола бутыль с вином и наполняет пустой бокал. Его крупные пальцы странно смотрятся на тонком хрустале, но выглядят довольно ловкими. Ранки от когтей на костяшках пальцев совсем не видны – видимо, он давно не применял их для боя.
- Если хочешь оставить меня здесь – лучше сразу убей.
Вздрагиваю. Пытаюсь понять причины его слов по лицу, но кожнар выглядит абсолютно спокойным, когда говорит это.
- Да не собираюсь я тебя оставлять, - бормочу я, и снова делаю глубокий вздох. – Но если ты поедешь со мной в турне по владениям Кобр, то мне нужно точно знать, что ты будешь мне подчиняться и ничего не учинишь.
Заяр некоторое время молчит.
- Я клянусь, что не причиню тебе вреда.
Я вздрагиваю. От его слов мурашки бегут по спине. И я ведь знаю, что такое клятва кожнаров. Она даётся на века.
***
Заяр Зайн
Когда Леди наконец покидает комнату я остаюсь в одиночестве. Хотя бы не в темноте.
Сижу за столом, смотрю на свои переплетённые пальцы и пытаюсь сложить по кусочкам то, что произошло.
Змея не спешит откровенничать. Ещё бы. Боится меня. Старается скрыть за своей напускной похвальбой, но… Я чувствую, как трепещет её сердце. Мы оба знаем, один на один в замкнутом пространстве... Меня сдерживает только печать.
Печать.
Зажмуриваюсь, пытаюсь прогнать воспоминания о прошедшей неделе, от начала до конца превратившейся в бесконечную боль. Нет, не в первый раз, но всё равно…
Если Аяна… мертва… Не думаю, что кто-то станет об этом сожалеть.
Два года назад она увидела меня в первый раз. А я – её. Два года, которые превратились в кромешный ад.
Сейчас, когда мы проговорили несколько часов, мне трудно поверить, что я перепутал этих двоих. Леди Эгле даже говорит иначе. Но… Её лицо… Один в один.
И она – змея.
Рассуждаю о её страхе, а у самого – пальцы дрожат. Да, в бою один на один у неё шансов нет. Но у змей гораздо больше способов уничтожить и растоптать, чем сумеет за всю жизнь изобрести любой из нас.
Эгле запретила выходить, но показала печать для связи.
Жест доброй воли… Излюбленный змеями ход. И всё же это лучше, чем ничего. Хоть и не знаю, зачем бы мне её звать.
Провожу руками по волосам, пытаясь успокоить мысли. Ещё раз глубоко вдыхаю и встаю, чтобы переместиться на кровать.
Святые тотемы, не помню точно, когда в последний раз спал в горизонтальном положении.
Укладываюсь и всё никак не могу привыкнуть. Кровать маловата, но чёрт бы с ней.
Закрываю глаза и пытаюсь погрузиться в сон.
Не знаю сколько времени лежу так, не в состоянии думать ни о чём. Мне кажется, обо всём, о чём можно, я уже передумал за те два года, что не видел никого кроме Аяны да парочки её служанок.
Из полудрёмы вырывает мерцание магической печати. Несколько секунд в недоумении смотрю на неё. Потом, как показала Эгле, касаюсь пальцем светящегося края.
Вздрагиваю, увидев до боли знакомое лицо.
- Привет.
У них обеих – светло-голубые глаза. И волосы тоже светлые, почти платиновые. Какие у наших женщин только в самых северных племенах.
Наверное, для жемчужниц это не редкость. У них тут каких только не встретишь цветов – всё пестрит, и платья, и украшения, и волосы, и глаза. Но хотя у обеих сестёр одинаковая расцветка, одинаково маленькие стройные тела, одинаковые высокие скулы и маленький подбородок… От Аяны всегда исходил неуловимый запаха перезрелых фруктов и пожухлых цветов.
Печать, конечно, не может передать запах, но сейчас, когда я вижу Эгле перед собой, сразу же вспоминаю другие запахи, хвои и мяты, исходившие от неё.