«Девочке»…
Горько посмеиваюсь над собой. Её сестра мне «девочкой» не казалась. Но сейчас это не важно.
Боюсь оставлять её одну, но нам обоим нужно поесть. Иначе мы так и не соберёмся с силами, здесь и умрём.
Охотиться с голыми руками мне не в первой. Впервой – одной рукой и без когтей. Мельком думаю о том, что нужно было попросить её поменять печать… Но придётся поверить, что она действительно не знает – как. Вообще-то, если это правда – мне каюк.
Её пытаются убить. А я беспомощен как кролик.
Меня охватывает злость, но к счастью злость хорошо действует на мою скорость.
Спустя час возвращаюсь в пещеру с двумя кроликами в руках.
Эгле вяло смотрит огонь. Взгляд затуманился, и это нехорошо.
Присаживаюсь напротив, принимаюсь свежевать мясо.
Эгле чуть оживившись наблюдает за движениями моих рук. Наверное, тоже хочет есть.
Наконец, обе тушки установлены на ветках над огнём. А я, поколебавшись, пересаживаюсь к ней и обнимаю со спины.
Эгле дрожит.
- Нужно снять блузку, - шёпотом, как ребёнку.
Эгле нехотя кивает. Снимать приходится мне.
Обнажённое женское тело в руках могло бы быть приятным, если бы я не ощущал так отчётливо, что её лихорадит. Эгле горячая, как раскалённый камень и немного влажная.
Пытаюсь растирать её плечи, но даже не знаю, помогает это или нет.
У нас мало женщин, но те, что есть, привыкли к холодам не меньше нас. У нас на равнинах иней частенько даже летом лежит на траве. Когда-то давно, когда жемчужницы вытеснили нас с южного побережья, нам казалось, что в таком климате жить нельзя. Оказалось – ничего. А здесь у них – непривычная зелень. Даже осенью всё цветёт. Мы о таких деревьях и травах слышали только в сказках…
Вспоминаю то, что хотел сказать, когда только пришёл.
- Эгле… ты знаешь, где мы?
Качает головой.
- По-моему, это остров, - добавляю то, что успел понять.
Эгле равнодушно смотрит на меня.
- Ну и что?
Молчу подбирая слова. Если не согреется, ей станет только хуже. Будут ли нас искать? Не знаю. Меня-то точно нет.
- Если до завтрашнего вечера за нами никто не придёт – попробуем пересечь реку, - говорит Эгле, будто отвечая на мои мысли.
Молчу. Очень не хочется говорить в слух то, что вертится в голове. Но чувствую, что должен.
- Я не умею плавать.
Эгле несколько секунд смотрит на меня, а затем её почему-то разбирает хохот.
- Эгле! – говорю с укором. – Госпожа!
Эгле качает головой и прижимается влажным виском к моему плечу.
- Вот уж повезло, так повезло.
- Кожнары не плавают! Нам покорны степи и леса!
- Да-да! – Эгле испускает последний подозрительный хрюк, и чуть успокоившись устраивается на моём плече. – А ещё не ездят верхом… - испускает вздох и какое-то время молчит. – Я тебя не брошу, - обещает она наконец. – Придумаем что-нибудь. Но я надеюсь, за нами придут.
Так, не отодвигаясь друг от друга, мы принимаемся за еду. Кролики хорошо прожарились, но кажутся пресными на вкус. Могло бы быть вкусней, и я невольно говорю:
- Обычно я лучше готовлю. Но сейчас было не до трав.
Эгле в ответ испускает ещё один сомнительный звук. Ни на секунду не перестаёт есть и обгладывает свою тушку до костей.
Видимо, я больше привык к тому, что еда выпадает от случая к случаю, и заметив, с каким вожделением она смотрит на моего кролика, отламываю половинку ей.
- Спасибо, - бурчит еле слышно и не глядя на меня продолжает есть.
Смотрю, как она засыпает в моих руках, и чувствую, что совершаю ту же ошибку, которую уже допустил один раз. Ошибку, которая стоила жизней многим из наших людей. Ошибку, о которой я ещё утром думал, что не допущу её никогда.
Женщинам из рода змей нельзя доверять.
Но эта конкретная женщина лежит в моих руках. Серебристые волосы растрепались, рассыпались по нашим плечам. Ресницы слегка подрагивают во сне.
И в эти мгновения мне совсем не кажется, что я держу в руках змею.
***
Увы, наутро за нами так никто и не приходит.