— Ты суккуб всего лишь на четверть, — заметил Ваал, и под его взглядом Ламия повела бедром, чтобы хитон распахнулся, обнажив чуть больше смуглой гладкой кожи. Ваал крепче сжал ножку кубка, сопротивляясь нарастающему желанию.
— Судишь меня? — улыбнулась Ламия, довольная произведенным эффектом. — Когда сам привел с собой эту рыжую девчонку? Если она так тебе нравится… В качестве извинения я разрешу тебе пару раз поиграть с нами обеими, втроем. Что скажешь, м?
Ваал ухмыльнулся. Каково же было ее отчаяние, если она предложила такое?
Вот только он не хотел играть ни втроем, ни вчетвером, если в этих играх будет участвовать Ламия. Ваал ничего не ценил больше верности и долга, а она подвела его по обоим пунктам.
Сейчас Ламия хотела распалить его, заставить перешагнуть черту. Старалась изо всех сил. В былые годы Ваалу нравилось порой подпадать под ее чары, ведь они добавляли их отношениям огня, усиливали все ощущения. Приятно было уступать ей, когда он сам того хотел.
А теперь… они казались чужеродными. Навязанное желание, отличающееся от того, которое Ваал испытал у озера, наблюдая за купанием Селены. В собачьем теле возбуждение было отвратительным, но он ничего не мог с собой поделать. А ведь девчонка была всего лишь человеком. Даже не ослепительной красавицей, в отличие от женщины, стоявшей сейчас перед Ваалом.
«С голодухи засмотрелся на смертную, еще и слюни пускал», — мысленно поморщился он.
— Ты вообще меня слушаешь? — возмутилась Ламия. Судя по визгливым нотам в ее голосе, она начала закипать. Видимо, ее оскорбило, что он не ухватился за столь щедрое предложение. — Мне начинает казаться, что ты никогда не любил меня.
— О, ты еще здесь? — нарочито лениво Ваал закинул в рот еще одну виноградину.
— Ты… — ахнула Ламия. — Я не намерена терпеть такое отношение! Дождусь Асмодея и уеду вместе с ним. Ноги моей здесь больше не будет!
Она ураганом унеслась прочь, и Ваал тихо рассмеялся.
Своей выходкой Ламия позабавила его, и он решил в качестве прощального подарка позволить ей считать, будто она ушла сама, чтобы не «терпеть такое отношение», хотя на самом деле ее просто-напросто выдворили отсюда.
Вот только…
Снаружи вовсю бушевал шторм, вихрями налетая на стены замка так сильно, что стучали запертые ставни. Холодный воздух с окраин Седьмого круга — с земель, не согретых Наар Динур — прорывался сквозь редкие щели, но он не мог остудить пробудившегося желания.
Крепкий сон в мягкой постели, вкусная еда, выпивка и добротное сражение — Ваал выполнил почти все пункты из списка вещей, которых ему так не хватало в теле гончей. Последним и недостающим было мягкое женское тело.
Почему-то Ваал не сомневался, что тело рыжей ведьмы мягкое, кожа тонкая и гладкая. Поначалу, когда она впервые спустилась в подвал, он не воспринял ее как женщину. Да он вообще ничего воспринять тогда не мог! Да и потом, пока Ваал наблюдал, как она дрожала на тонких одеялах, обливаясь холодным потом после ритуала… Маленькая, жалкая. Еще совсем дитя.
В те дни Селену скрывало уродливое платье, какие носят женщины в мире смертных. Мужчины будто бы намеренно наряжали своих соплеменниц так, чтобы те не вызывали никакого желания. Вот и Селена с ними. Дернул ее черт пойти на озеро!
Вернувшись домой, в Инферно, Ваал с головой погрузился в водоворот событий и монарших обязанностей. Он не вспоминал ни о стройных бедрах цвета молока, ни о бледных крошечных веснушках, усеивавших шею Селены, плечи и грудь. Не вспоминал, пока не увидел ее во дворе своего замка, одетую в белоснежный хитон. Словно она принарядилась, чтобы встретить своего повелителя, вернувшегося с победой.
Желание, зерна которого упали в благодатную почву, теперь дало всходы. Ваал развалился в кресле, чтобы уменьшить напряжение в паху, но легче ему не стало. Причем его ведь никогда не привлекали смертные женщины. Никогда не привлекали девственницы. Даже рыжие — не привлекали.
Видимо, образ Селены въелся в его разум, как символ чего-то недостижимого, приправленный вкусом первого глотка свободы.
Ваал напомнил себе, что через две недели приедет Асмодей с прекрасными дамами, среди которых можно будет найти себе наложниц и выбить образ смертного несмышленыша из головы. Вот только почему-то Ваалу показалось, что эти недели будут долгими, очень долгими.
— А какого черта я должен сдерживаться? — спросил он себя.
Если задуматься, у него не было ни одной причины, чтобы себе отказывать.
В этой ведьме нет ничего особенного, значит, чтобы не думать о ней, достаточно будет взять ее раз или два. Тем более Ваал и так раздумывал, что она может ему дать. Вот ответ и нашелся — свое сладкое невинное тело.
Залпом допив вино, Ваал поставил кубок на стол и направился к покоям, чтобы как следует отпраздновать свое возвращение.
Глава 17
— Гуляйте, — приказал Ваал своим псам, растянувшимся у двери.
Они вскочили, и Фобос так обрадовался, что было видно — им наскучило сторожить женщину, которой запретили выходить из комнаты. Гончим хотелось размять лапы, может, сбегать на псарню к своим сородичам. Что ж, они исправно выполняли свои обязанности, пускай тоже немного развлекутся.
Толкнув дверь гостевой спальни, Ваал первым делом посмотрел на кровать. Именно там лежала Селена с книгой в руках — и где только раздобыла? — едва прикрывшись тонким одеялом. Она явно не ждала посетителей, поэтому вольно растянулась на постели в легкой белой сорочке.
При виде Ваала Селена даже не ахнула, лишь на миг обмерла, но быстро оправилась и натянула на себя одеяло. Поздно — в мареве желания он успел заметить ее обнаженные голени и бедра.
В свете факелов ее волосы казались настоящим пламенем. От этой картины Ваал тут же переменил свое мнение. Пожалуй, в рыжих все-таки было свое очарование.
— Я решил, что сегодня тебя возьму, — сходу обозначил он свои намерения, чтобы не тратить время на объяснения и прочую ерунду.
Селена уставилась на него, забавно хлопая глазами.
— Ты ведь не имеешь в виду, что ты… меня… — пробормотала она. О, девочка прекрасно знала нужное слово, просто не решалась его произнести.
— О да, именно это и имею, — сев на край кровати, Ваал потянулся к Селене, но она увернулась от его руки и отодвинулась, еще крепче прижав к себе это несчастное одеяло.
— Ты повелитель, я не спорю, но кое на что не имеешь права, — затрясла головой Селена.
Ваал уловил ее страх. Почувствовал его как свой собственный, разве что приглушенный. Вот только, будучи воином, он умел справляться с ним и воспринимать его не иначе, нежели жужжание комара над ухом, поэтому не поддался ему и сейчас.
К счастью, среди эмоций Селены Ваал не почувствовал отвращения, ведь оно единственное, пожалуй, могло его остановить. Ну а остальное… страх девственницы перед первым соитием легко лечится этим самым соитием.
— Как ты верно заметила, я — повелитель, поэтому на Седьмом круге имею право на все, — ухмыльнулся Ваал.
— Но не на мои чувства, — не сдалась Селена, отодвинувшись от него еще немного.
— Свои чувства можешь оставить при себе, — пожал он плечами. — Мне нужны не они, — Ваал тяжело вздохнул: — Ты ведь понимаешь, что я получу свое? Зачем все усложнять? — он не собирался сидеть здесь часами и уговаривать смертную девчонку раздвинуть ноги.
И все же Ваал опустил протянутую руку, ведь если бы попытался схватить Селену, она могла рвануться прочь, упасть с кровати и ушибиться.
Видимо, она решила, что он отступился, потому как немного расслабилась и перестала сжимать в кулаках одеяло так крепко, что белели костяшки.
Наивная. Ваал забавлялся уже сейчас, представляя, какое выражение будет на ее лице в следующее мгновение. Похоже, природа была с ним заодно, и порыв штормового ветра ударил в окно, хлопнув запертыми ставнями.
Вздрогнув, Селена мельком глянула на окно. Она отвлеклась не более чем на секунду, но Ваалу хватило и этого.
Он бросился вперед так быстро, что Селена успела лишь взвизгнуть, какое там бежать. У нее просто не было шансов спастись. В следующее мгновение она оказалась на спине, придавленная к постели.