Селена и не подозревала, что он слушал их разговор и вообще обращал на нее хоть сколько-нибудь внимания. Она изумленно взглянула на него, но он смотрел исключительно вперед, на противоположный берег, где воины толкали упирающихся людей к краю обрыва.
— Слушаюсь, повелитель, — тяжело вздохнув, Ахига покачал головой и отпустил Селену. — Те из них, кто переплывет реку, получат новую плоть, — принялся вкрадчиво пояснять он ей, словно маленькому ребенку. — Седьмой круг не признает всех подряд.
Первые несколько человек были уже у самого края. Селена не хотела смотреть на то, что сейчас начнется, но иначе поступить не могла. Это было бы трусостью — отвернуться от чужих страданий.
Когда один из воинов сбросил первого человека с обрыва, Селене показалось, что в ее грудь вонзили иглу. Сбросили второго — иглу вогнали глубже. Третьего — иглу повернули.
Вынырнуло на поверхность только двое. Тела их содрогались, клочья шевелюры на головах тлели. Селене даже показалось, что она учуяла запах паленого волоса, чего быть просто не могло с такого-то расстояния.
— Они не плывут… — выдавила она. — Почему они не плывут?
— Похоже, боль парализовала их, — хмыкнул рядом ней Ахига.
— Они все чувствуют? — шепотом спросила Селена, хотя и сама уже знала ответ.
— Конечно, — фыркнул Ахига. — Иначе какое это испытание?
Один из двух вынырнувших так и барахтался в вязкой лаве, но второй все же поплыл — рывками, словно его мышцы сводило судорогой.
— Он утонет! — панически воскликнула Селена, указав на того из них, который остался у берега.
— Скорее всего, — равнодушно отозвался Ахига. — Наар Динур переплывет только треть из них.
Воины начали сталкивать людей с обрыва одного за другим. Десятки человек просто летели в раскаленную лаву, погружаясь в нее почти без всплесков. Некоторые так и не всплыли. Остальные же трепыхались, открывали рты, и лишь несколькие поплыли к противоположному берегу.
Последним к обрыву подвели рыжего паренька.
Он практически не сопротивлялся. Если раньше он держался в стороне ото всех и оттягивал неизбежное, то теперь в его движениях появилось смирение, даже… обреченность. Один из воинов похлопал его по спине и что-то тихо сказал ему на ухо, прежде чем безжалостно столкнуть в лаву.
Парень закричал. Он понимал! Все понимал и чувствовал! Селена видела это, знала. В отличие от своих предшественников, он не был оболочкой, ведомой лишь инстинктами, лишенной мыслей и чувств. Крик его был животным, душераздирающим, пролетевшим через реку до другого берега.
Селена и сама вскрикнула, но тут же у нее свело горло, будто это ее сейчас утягивало ко дну. Ей не удалось издать ни звука, она могла лишь смотреть на то место, где исчез парень.
«Давай же! — мысленно подгоняла его Селена. — Давай!» — по ее лицу покатились слезы, смешивавшиеся со струйками пота, текшими со лба и висков.
И вот наконец-то парень вынырнул на поверхность среди прочих корчившихся тел.
— Бард… — протянул Ахига. — Не осилит он реку. А ты хотела, чтобы через это прошел маленький мальчик. Теперь понимаешь, чего требовала?
При мысли о том, что через Наар Динур поплывет ребенок, Селена сжала кулаки, пытаясь вытолкнуть из головы нарисовавшуюся картину. Вот только сделать это было сложно, практически невозможно, когда у нее на глазах люди пытались преодолеть огонь.
Рыжеволосый парень все-таки поплыл вперед. Каждое движение его было скованным, и Селена понимала, чего оно ему стоило. Двое из тех, кто греб перед ним, начали захлебываться. Лава затекла им в рот, в нос. Опаленные теперь и изнутри, они пошли ко дну, тем самым замедлив рыжего парня.
Смотреть на это было невыносимо, но и отвернуться Селена не могла. Не имела права. Сердце у нее в груди застучало тяжело, болезненно. Даже на адском пекле она почувствовала, как у нее на спине выступил холодный пот.
Внезапно Ваал вышел вперед, к береговой линии. Он встал перед Селеной, своей широкой спиной закрыв ей обзор на испытания. Обойти его — да и вообще двинуться с места — она не решилась, хоть и отчаянно хотела убедиться, что парень справится. Ну а если… нет?
Селена не знала, что почувствует тогда.
В отличие от Ваала, она не могла равнодушно наблюдать за мучениями и смертями. Он же оставался непроницаем. Разве что, глядя на него сейчас, Селена заметила, как на его спине натянулись мышцы. С чего вдруг? У него ведь не было ни капли сострадания.
Или же… Ваал отказался оживлять мальчика, чтобы не вынуждать ребенка плыть через огонь. С ним Селена запуталась, совершенно запуталась…
Вскоре тишину нарушили человеческие стоны.
Селена все-таки выглянула из-за спины Ваала, и Ахига ей не мешал.
Каменистый склон устилали голые тела людей, переплывших Наар Динур. Они вяло шевелились и напоминали скопление утомленных угрей, выброшенных на берег. Селена отметила, что на них больше не было язв, плоть наросла на кости. Даже волосы были на месте.
С облегчением Селена заметила и рыжеволосую голову. Парень свернулся клубочком и беззвучно плакал, сотрясаясь крупной дрожью. Он все понимал, в то время как к остальным испытуемым сознание еще не вернулось в полной мере.
Ваал сделал еще пару шагов вперед, к людям на берегу, и повел плечами.
— Поздравляю выживших, — зычно заговорил он. — При жизни вы заключили сделки. Вам посчастливилось выбрать дар, который теперь послужит на благо Седьмого круга. Пришло время отдать долг. Поэтому вы сейчас здесь. С завтрашнего дня начинается ваша служба. Исполняйте свои обязанности добросовестно, и тогда либо обретете свободу, либо станете полноправными жителями Седьмого круга — вам будет дан выбор, — Ваал развернулся и направился к Хеллстиду.
К выжившим людям уже спешили по мосту воины, прежде скинувшие их в огненную реку. Что ждало несчастных теперь? Селена очень сомневалась, что они услышали и поняли слова Ваала. Для чего тогда он произносил их? По традиции?
— Тебе нужно перестать примерять все на себя, — грубо сказал Ахига, подтолкнув Селену к своему коню. — Стояла тут, рыдала, а толку? У них свой путь, у тебя — свой. Думай о себе и не считай, что наделена правом жалеть других. Вы, бледнолицые, так высокомерны. Что есть добро, что есть зло — зависит от того, кто рассказывает историю.
Столь же бесцеремонно, как и в первый раз, он подхватил ее и закинул в седло, после чего поднялся в него сам.
— А ты тоже проходил испытания? — выпалила Селена.
— Да, — гордо ответил Ахига. — Переплыл Наар Динур первым и, выйдя из нее, не валялся на земле. Я был готов к бою. Второй лучший день в моей жизни.
— Ох… — такого ответа Селена уж точно не ожидала.
— А первый — когда я заключил сделку, — Ахига некоторое время молчал, и она не прерывала тишину, нарушаемую лишь тихой поступью коней. — На мои земли пришли захватчики. Мои люди страдали. Как вождь, я обязан был защитить их, но не мог. Когда мы впали в отчаяние, шаман племени предложил мне обратиться к демонам. Он был старым самодуром, но дело свое знал и вызвал самого Ваала.
Видимо, Ахига ждал от нее восхищения и удивления, но она понятия не имела, что особенного в вызове Ваала.
— Чем выше призванный демон, тем больше у него можно попросить, — с тяжелым вздохом пояснил Ахига. — Но тем меньше времени тебе будет отмеряно, чтобы насладиться обретенным даром. Мне Ваал дал всего два дня. Можно откупиться, конечно, но лично я не представляю, на какую плату он согласится.
«На какую плату согласится… — Селену зацепила эта фраза, и ей сразу вспомнились слова Ваала: — Ровена обещала мне сильную ведьму. Неужели она имела в виду тебя?»
От смутной догадки она напряглась, что Ахига истолковал по-своему.
— Не волнуйся, душу свою я продал недешево, — хохотнул он. — В тот день я с одним лишь томагавком истребил целую армию. Женщины украсили мой шатер скальпами врагов и ублажали меня в нем. Праздник, достойный сильнейшего воина, победителя. К чему я веду… кто же в этой истории злодей? Ваал, который дал мне силы, чтобы спасти свое племя, но затем потребовал плату? Или бледнолицые, посягнувшие на наши земли и женщин? Они прозвали нас безбожниками и считали, что несут добро, обращая других в свою веру. У них остались жены, которых я пригнал в свое племя. Эти женщины оказались под моими воинами из-за того, что один безбожник продал душу демону и убил их мужей. Значит, злодей я? Но я всего лишь защищал свой народ, ведь иначе эта участь постигла бы наших собственных женщин. Круг замкнулся.