Немного успокоившись, Ваал подошел к водоему и просто спрыгнул в него со всплеском, прозвучавшим громко в каменных стенах. От столь резкого погружения вода всколыхнулась и плеснула маленькой волной за край, прямо к ногам Селены.
— Иди ко мне, — протянул руки Ваал.
Ей по-прежнему было страшно, но она не могла ему противиться и покорно шагнула вперед. В конце концов, Селена ничего не хотела сильнее, чем смыть с себя прикосновения Асмодея и забыть, забыть!
При каждом движении, при каждом вдохе ее тело напоминало о пережитом. Скользкие влажные бедра, ушибленные ребра, ноющий сосок, задетый ремнем. А еще ломота в мышцах, напрягавшихся много раз подряд сначала от попыток сдержаться, затем от наступавших кульминаций.
Плавно и осторожно Селена села на мокрый бортик, окунула дрожащие ноги в теплую воду, рассекла ее ступней. Нужно было забыть, забыть!
Лишь бы не сойти с ума. Лишь бы не чувствовать себя грязной. Брезгливость к себе была новым ощущением для Селены. Пройдет ли оно когда-нибудь?
Неожиданно Ваал шагнул к ней и, властно раздвинув ей ноги, вклинился между ними. Она рванулась прочь, но он крепко схватил ее за бедра и удержал. Вместе с тем Ваал склонил голову к ее груди.
Селена обмерла от страха. Неужели Ваал решил ее… с ней… сейчас? После всего?
Но он лишь прижался губами к коже возле ее соска и замер.
Ваал целовал след от ремня, как внезапно поняла Селена. Она застыла, перестала вырываться. Ласка была совершенно целомудренной, даже… почтительной. Наклонившись, Ваал поцеловал другой след — на ее животе.
Теперь Селена сама удивилась тому, что поверила Асмодею. Ваал никогда не отдал бы ее на растерзание монстру. Он даже не брезговал целовать ее после того, как к ней прикасался другой мужчина.
Отстранившись, Ваал потянул Селену к себе, в воду. Она уступила ему, но он не дал ей ступить на дно. Ваал приподнял ее и прижал к себе, вынудив обхватить ногами его бедра.
Поза была очень интимной, и при желании он мог легко войти в Селену, как недавно хотел войти Асмодей… Нет-нет, нужно было забыть, забыть!
— Не думай об этом, — покачал головой Ваал, уже в который раз разгадав ее чувства. — От тебя ничего не зависело.
Закрыв глаза, Селена обвила его еще и руками, носом уткнувшись ему в шею. Естественный его аромат почти перебивали запахи гари, пыли и крови, но ей хватило и этих жалких отголосков. Хватило тепла его тела.
Ваал принялся покачивать ее из стороны в сторону, как маленькую девочку. От каждого его движения тихо плескалась вода в успокаивающем ритме.
— Я его уничтожу, — процедил Ваал. — Его самого и все, что ему дорого.
И снова он вспыхнул за секунду, словно внутри него постоянно тлели угли, от малейшего ветерка готовые превратиться в настоящее пламя. Вот только его гнев больше не пугал Селену. Наоборот, он дарил ей ощущение безопасности, какое не может дать ни одна броня, ни один щит.
Благодаря ему Селена больше не чувствовала себя беспомощной, брошенной наедине с чудовищем, которое творило с ней отвратительные вещи. Оно посягнуло на ее тело и душу, возможно, убило ее собак и ранило ее друга, ведь назвать Алексайоса слугой у нее не поворачивался язык.
Перворожденный демон или нет, Асмодей не имел права ни на что из этого.
— Да, уничтожь его, — прошипела Селена. Испугавшись своего жестокого порыва, совсем ей не свойственного, она напряглась и подняла голову. — Я… не имела в виду…
— Нет! — оборвал ее Ваал. — Моя женщина и не могла сказать иначе, — он ухмыльнулся одобрительно, гордо.
— Твоя женщина? — уточнила Селена, просто на всякий случай. Ваал назвал ее так уже дважды…
— Я не прав?
— Ты прав, Ваал, — прошептала она, опустив голову обратно на его плечо. — Ты прав.
Глава 37.1
Стоя у распахнутого окна, Ваал наблюдал, как над Седьмым кругом встает алое солнце. Он проснулся час назад и все это время размышлял, как поступить с Селеной, Асмодеем, да с тем же Брутом.
Ваал просто не мог не ответить на вызов, брошенный повелителем Третьего круга. Да какой там вызов… неприкрытая провокация, которую нельзя оставлять без внимания. Дело было не только в необходимости отомстить за свою женщину, нет. Своим поступком Асмодей проверял границы дозволенного. Или же…
Заворочавшись в постели, Селена тихо захныкала. Снова. Всю ночь она спала ужасно. То и дело начинала метаться, всхлипывать, пыталась закрыть себя руками.
Удрученно покачав головой, Ваал подошел к кровати и опустился на постель. Он потянулся к Селене и, погладив ее обнаженное плечо, поцеловал его. Она вздрогнула всем телом, рванулась прочь, пребывая в своем кошмаре.
— Ну что же ты, это ведь я… — прошептал Ваал, притянув ее к своей груди, где она и затихла.
Но тогда он задумался.
«Это ведь я…» — сказал Ваал, чтобы успокоить Селену после всего ею пережитого.
Асмодей касался ее без позволения, вызывал в ней желание, гладил в самых интимных местах, словно насильно вызванное возбуждение давало ему такое право. Вот только… что он сделал такого, чего не сделал сам Ваал?
Ведь впервые придя к Селене, он совершил с ней в точности то же самое. Чем тогда он отличался от Асмодея? Конечно, к Ваалу она не испытывала отвращения, в чем он сперва убедился, но сама суть поступка…
Они оба принудили хрупкую смертную женщину с той лишь разницей, что Ваала она приняла. Если раньше он не придавал этому особого значения, то теперь поразился ее добросердечности. Хотел бы Ваал вернуться в тот момент…
В их первых раз он воспринимал боль женщины от лишения невинности чем-то естественным и неизбежным. В его тогдашнем представлении достаточно было расслабить свою любовницу, сделать влажной — в том числе для самого себя, чтобы облегчить проникновение — и довести ее до кульминации, ведь будет честно, если она тоже получит удовольствие.
Теперь, вернись Ваал назад во времени, сначала поговорил бы с Селеной. Едва ли в тот вечер он смог бы сдержаться и не разделить с ней ложе, но потратил бы половину ночи, чтобы она изнемогала от желания. Губами и языком доводил бы ее до блаженства снова и снова, в то же время постепенно растягивая пальцами.
Тогда не было бы ни того ее болезненного вскрика, ни слезы, выбежавшей из уголка глаза. Селене не пришлось бы кусать Ваала от неосознанного желания причинить ответную боль.
Он надеялся, что у него еще будет шанс показать ей не только животную похоть, но и сладкое томление. Правда, Ваал очень сомневался, что она подпустит его к себе в ближайшее время. И время это будет тянуться для него бесконечно.
Ваал чувствовал себя ублюдком, уже сейчас вожделея женщину, настрадавшуюся от мужчин, но ничего не мог с собой поделать, настолько ему хотелось касаться ее и владеть ею.
Отвлек его стук в дверь. Тихий, но отчетливый.
Скрипнув зубами, Ваал осторожно и медленно выпустил Селену из объятий, чтобы ненароком не разбудить ее. А вот надевал штаны и шел по коридору он уже быстро, намереваясь отчитать любого, кто ломился к нему в такую рань.
Резко и сердито Ваал распахнул дверь.
На пороге стоял Брут, занесший кулак для очередного стука.
— В свое оправдание скажу, что организовал вам завтрак, — ухмыльнулся он, ничуть не раскаиваясь. — Я не знаю, что любит Селена, поэтому приказал кухонным бесам положить всего понемногу.
— Ты чуть не разбудил ее, идиот, — огрызнулся Ваал, но уже лениво, беззлобно.
В конце концов, он вчера не поел и уже изрядно проголодался, к тому же сам велел Бруту обо всем доложить. Позади бывшего советника появилось трое бесов с подносами, которых Ваал первыми пропустил в гостиную. Брут прошел следом за ними и, едва они расставили блюда на столике, схватил с тарелки красное яблоко.
Когда за слугами закрылась дверь, он с беспечным видом плюхнулся на диван. Вот только Ваал подметил, что беспечность эта наигранная. Впрочем, разбираться с чувствами Брута ему сейчас не хотелось.