Терзаемая сомнениями, Селена сделала пару шагов по направлению к гостиной. Разумеется, осторожно, чтобы ничем не выдать себя. Пускай Ваал говорил тихо, но медленно и вкрадчиво, поэтому она смогла разобрать каждое слово.
— … Меня призвала ведьма по имени Ровена Монтгомери и попросила ведьмовское могущество, какого не видывал мир смертных… — сказал он, — …нашла мужчину, странствующего торговца, с которым провела ночь и родила ребенка для оплаты своего желания…
Родила ребенка для оплаты желания… Селена точно знала, что речь шла о ней. Но неужели мать зачала ее лишь для того, чтобы потом отдать демону? Вот почему Ровена никогда не говорила об отце Селены... Он был проходимцем.
«Интересно, она хотя бы имя у него спросила, прежде чем лечь с ним в постель?» — как-то отстраненно подумала Селена, слишком пораженная, чтобы чувствовать боль от раскрытия истины.
Но эта боль все равно зародилась где-то глубоко-глубоко, готовая в любой момент выйти наружу, чтобы мучить и сводить с ума.
Да и Ваал еще не закончил:
— …Она обещала привести девчонку и отдать ее мне… — рассмеялся он, но невесело, даже горько, — …благо, я успел укусить эту дуру и все эти годы питался ее силами, как умеют наши гончие. Жалкие крохи, но с голодухи… Неизвестно, сколько еще это продлилось бы, если бы ее хилое смертное тело не истощилось…
…Ровена Монтгомери болела всего три дня, прежде чем умерла от внезапной хвори…
От такой ли внезапной? Наконец-то появились ответы на вопросы, терзавшие Селену все последние дни, вот только она была им уже не рада.
Мужчина, который вчера баюкал ее на руках, самолично купал, закутывал в простыню и укладывал в постель, как выяснилось, ранее отнял у нее мать. Ненамеренно, лишь ради собственного выживания, однако…
У Селены заныло сердце. Едва ощутимо, но все же. Постепенно чувства начали пробиваться наружу. Она засомневалась, хочет ли и дальше подслушивать, но не смогла заставить себя уйти.
— …Она настолько сильна? — спросил собеседник Ваала. Селена была совершенно уверена, что где-то уже слышала этот голос. Был ли это Брут? — …Извини, но я не заметил в ней какой-либо силы. Вот ни капли...
— …она — дочь Ровены… Последняя из рода Монтгомери… тот ритуал, который она провела… я стал испытывать все, что испытывает она…
Ваал говорил о ритуале, благодаря которому Лютик стал ее стражем... Выходит, он оставался им до сих пор? У Селены закружилась голова. Теперь она задалась вопросом, почему за все эти дни — недели! — ни разу не допустила, что Ваал по-прежнему ее чувствует.
Ведь это было очевидно! Сколько раз Селена дивилась тому, что он угадывал каждую ее эмоцию? Да она была для него открытой книгой! Бери и пользуйся, играй как заблагорассудится. Словно Селена все это время была голой перед Ваалом, облаченным в броню. Беззащитная и уязвимая.
Она не могла скрыть от него ни свою радость, ни печаль. Ни удовольствие, ни боль. И ведь Ваал не сказал, даже не намекнул…
Почувствовав себя едва ли не преданной, Селена зажмурилась.
— Селена, выходи, — внезапно раздался голос Ваала, заговорившего громче прежнего. — Я знаю, что ты там.
Еще бы он не знал! Как и в тот вечер, когда Ваал развлекался со своими друзьями и женщинами. Сидя на троне в противоположном конце зала, он все равно безошибочно определи, что она стоит за дверью и наблюдает.
Скрываться было глупо, поэтому Селена высоко подняла голову и вышла из-за угла. Тут же Ваал впился в нее взглядом, оценивая, безмолвно спрашивая. Он будто хотел понять, как много она слышала.
Селена подняла голову еще выше, отвечая — все слышала, каждое слово.
Стиснув зубы, Ваал посмотрел на Брута — с ним в гостиной действительно был он — потом снова на нее.
— Оставь нас, — велел Ваал ему жестким, не терпящим возражений тоном.
И не подумав ослушаться, Брут поднялся с дивана и ушел, напоследок глянув на Селену. Она не могла прочитать выражение его демонических черных глаз, но точно знала, что именно выражал этот взгляд — сочувствие, от которого ей стало еще более тошно.
Едва за Брутом закрылась дверь, как Ваал повернулся к Селене. Она оказалась в центре его внимания, и ей стало неуютно вдвойне. Словно очутиться посреди шторма.
Ваал склонил голову набок, похоже, подбирая нужные слова. Искал оправдания? Нет, глупости. Он же повелитель Седьмого круга, зачем ему оправдываться перед смертной девчонкой?
— Я не собираюсь ничего отрицать, — наконец заговорил Ваал, отвечая на ее мысли. — И раскаиваться тоже не собираюсь.
— Ну разумеется! — Селена хотела сказать это гневно, но получилось горько.
Правда заключалась в том, что она начала испытывать к Ваалу чувства. Сильные, незнакомые. С ним ей было спокойно и… тепло. Порой горячо. Селене нравилось на него смотреть, слушать его и чувствовать. И вот теперь оказалось, что она с ее внутренней борьбой и запретными желаниями все это время была у него как на ладони.
— Весело тебе было? — не сдержалась Селена, захлестываемая досадой и унижением. — Ну что ты молчишь? — добавила, не получив ответа.
— Что ты хочешь услышать, Селена? Твоя мать сама виновата в своей смерти. Я просто хотел выжить, — хмыкнул он все так же сдержанно, что совсем не соответствовало его вспыльчивой натуре. — Если о чем-то я и жалею, то лишь о том, что это тебя ранило.
— Жалеешь ты исключительно потому, что вынужден разделять со мной боль.
— Ты злишься, — шумно выдохнул Ваал. — Пожалуйста, прекрати. Я тоже начинаю закипать и если сорвусь, то это плохо кончится для нас обоих.
— Ох, простите, Ваше Высочество, что недостаточно контролирую себя, и мои чувства доставляют вам неудобства!
— Селена, остановись! — одернул он уже грубее.
Лишь сейчас она заметила, что он сжимал и разжимал кулаки, слегка подрагивал. Похоже, Ваал и впрямь был в гневе, но каким-то чудом умудрялся контролировать себя. В отличие от нее.
— Может, если бы ты рассказал мне раньше, я бы научилась оставаться безразличной, но нет! — Селена просто не могла остановиться. После всего пережитого ее эмоции, бурлящие и болезненные, наконец-то вырвались наружу в истерическом порыве. — Господа с наложницами не объясняются.
— Когда бы я тебе рассказал? — прорычал Ваал. — Мы почти не разговаривали.
— Да, зато занимались кое-чем другим, — едко отозвалась Селена. — Но для разговора мы недостаточно близки, да? А для того, чтобы делить постель, близость не нужна?
— Вот тут тебе бы порадоваться тому, что я тебя чувствую, — опасно прищурился он. — Прежде чем лечь с тобой, я убедился, что ты не испытываешь ко мне отвращения.
— И мне за это поблагодарить тебя? — не поверила она своим ушам.
— Вообще-то да, — Ваал был совершенно серьезен. — Обычно мужчин не сильно волнуют чувства женщин. Но твои меня волновали, я к ним прислушался. Каждый раз я следил, чтобы ты получила удовольствие.
— А сам, значит, ты его не получил? Только о моем пекся?
— Удовольствие от твоих чувств? — преувеличенно громко расхохотался Ваал. — Дай-ка подумать. Приятно ли мне было, когда тебя вели на костер? Когда ты оплакивала свою мать? Смотрела на испытания Наар Динур? А когда тебя насиловал Асмодей? Я все чувствовал, Селена. Каждую. Чертову. Секунду.
Она отшатнулась. В своем гневе Селена не подумала, что Ваал чувствовал абсолютно все. В буквальном смысле. И постыдные моменты тоже. Как если бы он страдал вместе с ней.
Все утро она старалась забыть о пережитом накануне, но сейчас, узнав, что была в тот момент не одна… что Ваал в некотором роде тоже прошел через это…
— Я ни о чем не жалею, Селена, — гораздо тише сказал он, то ли успокоившись сам, то ли начав остывать вместе с ней. — И не хочу разрывать нашу связь. Хочу делить с тобой и хорошее, и плохое.
— Но так нельзя, Ваал, — поникла Селена. Посмотрев в его глаза, она, как всегда, не увидела в них ничего, кроме бархатной ночи — мягкой и теплой, но совершенно нечитаемой. — Мы никогда не будем равны. Я никогда не смогу чувствовать тебя так же, как ты чувствуешь меня. Я буду для тебя открытой книгой, а ты…