И Брут был прав.
Ваал отвел взгляд и снова посмотрел на замок, гадая, многое ли готов рассказать. Выложить всю правду или придумать отговорку? В итоге он решил, что терять ему уже нечего.
— Просто я понимаю, что мне рано или поздно придется столкнуться с Асмодеем лицом к лицу. Сразиться с ним. А это равно проигрышу, — тяжело вздохнул Ваал. — В собачьем теле я слишком ослабел и не могу принимать боевую ипостась.
— Совсем? — растерялся Брут. Похоже, прежде ему и в голову не приходило, что высший демон может лишиться второго своего облика.
— Искры на пальцах горят, череп ломит, но на том все.
— Вот черт… а я все гадал, почему ты не бросил Асмодею вызов напрямую.
— Потому что я гарантированно проиграю, — горько усмехнулся Ваал. — Думаю, он и напал потому, что догадался о моей уязвимости, ведь будь я в полной силе, бросил бы ему вызов сразу же, как нашел замученную Селену.
— Но можно ведь выиграть время, — не сдался Брут. — Например, разрушить переправу через Наар Динур, как ты планируешь поступить с мостом через Флегетон.
— Мост через Флегетон нам зачем? — принялся Ваал разъяснять ему, как маленькому ребенку. — Правильно, незачем. А если разрушим переправу через Наар Динур, то лишимся душ лет на сто, пока не восстановим ее. Как ты будешь проводить их через реку без моста?
— Ну… что-нибудь придумаем.
— Напомни-ка, почему мне когда-то пришла в голову шальная идея назначить тебя советником? — тяжело вздохнул Ваал. — Дальновидность — не твоя сильная сторона.
— Моя сильная сторона — победы, — начал закипать Брут. — Нельзя так просто сдаваться!
— Я не сдаюсь. Я делаю все возможное, чтобы выиграть, но не собираюсь ради этого жертвовать благом Седьмого круга.
— Но…
— Конец дискуссии! — оборвал его Ваал. — Мои личные амбиции и счастье не должны стоять на первом месте. О моей женщине ты позаботишься. И еще… следи, чтобы Селена оставалась спокойна на протяжении всего сражения. Если она пугается, я теряю рассудок. В мире смертных я понесся, ополоумевший, спасать ее с костра. Ничего не мог с собой поделать. Даже когда в мое собачье тело прилетело штук двадцать арбалетных болтов, я продолжал идти к ней, понимаешь? Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я шел, пока не сдох. На поле боя мне нужен трезвый ум.
— Ваал, а если…
— Ты получил приказ. Исполняй и не забывайся, — припечатал Ваал и, развернувшись, пошел обратно к замку.
Брут ошибался, если считал, что этот разговор дался ему легко. Он не сознавал, что Ваал наступал себе на горло, признаваясь в слабости и вероятном проигрыше. Ему больно было даже думать о том, чтобы лишиться жизни, Селены. Больше никогда не услышать ее наивные замечания, не прижать к себе это хрупкое мягкое тело…
У него оставалась одна ночь с ней. Ваал понимал, через что прошла Селена, и почему она сейчас не хотела прикосновений. Тем не менее, сегодня он решил еще один — последний — раз побыть эгоистом.
Если уж ему суждено завтра умереть, пусть лучше в воспоминаниях о ночи перед боем будет его женщина, ее зеленые глаза, огненные волосы, разметавшиеся по подушке, гладкая кожа и тихие стоны блаженства.
Глава 40
Как только Ваал вошел в спальню, Селена сразу поняла, чего он сегодня потребует. Это было видно по его взгляду — серьезному, но в то же время искрящемуся. Ваал отслеживал каждое ее движение, казалось, ловил даже вздохи. Да и походка его была другой — хищной и легкой.
Селена сглотнула. Она еще не была готова подпустить к себе мужчину.
Конечно, она понимала, что рано или поздно им в этой огромной кровати предстоит не только спать, но после нападения Асмодея прошло так мало времени…
И еще меньше времени у них осталось. Всего одна ночь.
Селена же видела, как сосредоточены были легионеры. Как строг и собран Ахига. С улицы то и дело доносились приказы, которые он раздавал своим резким и зычным голосом.
Уже стемнело, но воины все еще копошились в замковом дворе. Некоторые из них пытались шутить и травить байки, другие — преувеличенно громко смеялись. Одно только это уже говорило о том, что дела Седьмого круга шли не очень хорошо, иначе бойцы были бы спокойны.
Разумеется, правду никто не озвучивал.
Не озвучивал и Ваал, начав готовиться ко сну. Отстегнув от ремня ножны с мечом, который теперь всегда носил с собой, он положил его у кровати. Скинул штаны и лег на постель, но, в отличие от предыдущих ночей, не стал укрываться и прятать свою наготу.
Селена же всеми силами затягивала подготовку ко сну. Она гадала, как объяснить Ваалу, что еще не готова. Конечно, он все чувствовал, но ничего не говорил, ничем не выдавал своей осведомленности, за что Селена была ему признательна.
Стараясь не смотреть на него — как если бы его, словно зверя, можно было спровоцировать неосторожным взглядом — она забралась под одеяло. К ее изумлению, зверь этот ничего не предпринял. Не притянул Селену к себе, не дотронулся до нее.
Он просто лежал рядом, но она остро чувствовала его присутствие, поэтому ни о каком спокойствии не могло быть и речи. Наоборот, ее напряжение лишь нарастало. Когда Ваал, наконец, протянул руку и поверх одеяла коснулся бедра Селены, это было все равно что дотронуться до натянутой струны. Она слабо вздрогнула, даром что не зазвенела.
— Я хочу заменить плохие воспоминания хорошими, — тихо сказал Ваал. — Хочу, чтобы ты, представляя близость мужчины и женщины, думала обо мне, а не о нем.
— Едва ли что-либо способно стереть воспоминания, — нервно фыркнула Селена.
— Но мы ведь можем попытаться, верно?
— Ваал, я не знаю…
— Зато знаю я, — в его голосе слышалась улыбка. — Доверься мне.
В иное время Селена, вероятно, отказала бы ему. Попросила бы отсрочку до тех пор, пока не будет готова подпустить его к себе. Но сегодня…
Сегодня между ними витало то, что осталось несказанным. Они оба знали — эта ночь может стать для них последней. Так неужели Селена не даст Ваалу шанса насладиться ею перед боем и доставить ей удовольствие?
Теперь она особенно порадовалась их связи, благодаря которой была уверена, что он не принудит, не испугает. Отступит, если потребуется.
Глубоко вдохнув, Селена набралась решимости и потянула одеяло вниз.
Вот только Ваал не набросился на нее, даже не попытался раздеть. Он лишь навис над ней и прижался к ее щеке улыбавшимися губами.
Горячая его ладонь заскользила по руке Селены, затем по плечу, не касаясь ни груди, ни бедер. Ваал легко поцеловал ее веки, разгладил губами морщинку между нахмуренными бровями.
Только затем он приник к губам Селены. Ваал не уговаривал ее открыться ему, лишь гладил языком, пока она сама не захотела ответить. Да и как можно было отказаться? Поцелуй был неспешным, без намека на страсть или похоть. Он не распалял, лишь согревал.
Тем временем Ваал продолжил поглаживать ее плечо, но уже кончиками цепких пальцев. Ухватив лямку сорочки, он медленно потянул ее вниз. На мгновение Селена напряглась, но Ваал не переходил к решительным действиям, поэтому она быстро расслабилась.
Прервав поцелуй, он скользнул губами по ее подбородку. Носом слегка подтолкнул ее голову, призывая подставить горло его рту. Когда Селена послушалась, Ваал провел кончиком языка от ее скулы до бьющейся жилки у плеча. Остановился там, словно выжидая, прислушиваясь.
Видимо, он наблюдал, не испугается ли Селена. Лишь убедившись в ее согласии, Ваал приспустил на ней сорочку. Она понимала, куда он стремится, но не останавливала его, даже когда он поцеловал ее сосок через ткань. Не встретив сопротивления, Ваал оголил оба ее соска и облизал один из них уже без преград — мазнул языком по самому пику.
Внизу ее живота скапливалось тепло, но на этот раз оно ничем не напоминало былое пламя и не обжигало. Селена тихо вздохнула.
С приглушенным стоном Ваал продолжил ласку, облизывая сосок плавно, но настойчиво. Второй рукой он спустился вниз и провел кончиками пальцев по ее бедру, вместе с тем подтягивая вверх сорочку.