— Да брось, — отмахнулся Ваал. — Цербер вон оценил тебя, попробовал на зубок и выплюнул. Можно считать, вы с ним теперь друзья.
Если у Седьмого круга было удобное хранилище в виде Леса, то Третий круг не мог похвастаться такой роскошью. Сюда души попадали сразу же, напрямую. Те из них, кто выбрал ценные дары, переплывали Наар Динур и оставались служить Инферно. Ну а бесполезных скармливали Церберу — его любимый деликатес.
Брут подозревал, что Лес стал одной из причин, почему Асмодей захотел себе Седьмой круг, ведь души были прекрасной валютой. Нередко сначала Азазель, а затем и Ваал выменивали ресурсы у других повелителей, расплачиваясь людьми тех или иных талантов.
Поскольку на Третьем круге собственного Леса не имелось, еще острее стоял вопрос, откуда Асмодей взял столько легионеров. Утренняя звезда сказал, что они были смертными, не прошедшими испытания Наар Динур, следовательно, не заключали сделок с демонами.
Наверняка ответ крылся где-то на Третьем круге, вот только как его найти… Брут был не против заняться поисками, но ему не требовалось столько власти, сколько предлагал Ваал.
— Брут, — напомнил о себе его друг. — Не вынуждай уговаривать тебя, как девочку.
— Ваал, тебе-то это зачем? Я уже подвел тебя. Мало было?
— Как раз потому, что однажды ты потерпел фиаско, теперь идеально подходишь на эту роль. Ты будешь обдумывать каждый свой шаг, каждое решение. Будешь пытаться искупить вину. И ты мне должен, так что Третий круг всегда будет на стороне Седьмого. Всегда! — горячо подчеркнул Ваал. — В уплату своего долга ты возьмешь на себя тяжесть этой ответственности. Да и, если честно… — он задумался, будто сомневаясь, стоит ли произносить следующие слова.
— Говори уже, — вздохнул Брут.
— Три дня назад ты принял верное решение на благо Седьмого круга. Оно спасло всех нас. Как повелитель, я это понимаю и ценю. Но как мужчина, чья женщина сейчас лежит не живая и не мертвая — не пойму никогда. И не прощу. Отдать тебе корону Третьего круга — это способ выказать уважение, но также убрать тебя с глаз моих. Даже если Селена очнется, твое лицо будет напоминать мне о том, как ты ослушался прямого приказа и чуть не погубил ее. Ну а если не очнется…
Он мог не продолжать. Брут и так все понял. Если Селена не придет в себя, Ваал захочет его убить. И в чем-то он будет даже прав.
Брут не хотел власти, но она тяготила Ваала, поэтому он решил принять ее вместе со всей сопутствующей ответственностью. В качестве наказания. В качестве искупления.
Тут же ему показалось, что на его плечи водрузили тяжелый доспех. Он тянул к земле и вместе с тем давал странное ощущение защищенности, словно кокон, который душит, но в то же время укрывает от любого нападения.
С каждой секундой груз на плечах становился тяжелее, и Брут поморщился. Ваал же, наоборот, выглядел приободрившимся. Он будто бы испытал облегчение.
И тогда Брут все понял…
На горизонте Третьего круга собирались тучи. Должен был вот-вот пролиться дождь, который закончится лишь к обеду. Урожай в этом году будет удачным, особенно много будет винограда.
Где-то вдалеке закопошился Цербер, почуяв нового хозяина. Пса не обрадовала необходимость подчиняться Бруту, но он смирится. У него просто не будет выбора, кроме как склонить голову — все три головы — перед повелителем.
Наар Динур взбурлила, заметив перемены.
А затем все ощущения исчезли столь же быстро, как и возникли. Тяжесть на плечах Брута не ушла окончательно, однако стала гораздо меньше, словно подстроилась под него, чтобы он мог с ней жить.
— Значит, вот оно как… — выдохнул Брут, посмотрев сначала на Ваала, потом на Утреннюю звезду.
Люцифер понимающе ухмыльнулся.
Одному демону не под силу править двумя кругами сразу… Теперь Брут поразился тому, что когда-то Люцифер обладал абсолютной властью над всем Инферно. Король был невероятно силен, раз не сломался, не сошел с ума. Да и Ваал, ослабший после своей трагедии, был вынужден три дня выдерживать такую тяжесть…
— Ты привыкнешь, — ответил он, словно прочитав мысли Брута, и похлопал его по спине. — Но не зазнавайся. Ты будешь лишь моим наместником. Как я дал тебе корону, так и забрать могу, и никакая битва мне для этого не понадобится.
— Я никогда… — оскорбленно уставился на него Брут.
— Знаю, — кивнул Ваал, — иначе я не дал бы тебе столько власти. Теперь это все… — он обвел рукой зал с телами легионеров и испуганными наложницами, — …твоя проблема.
И впрямь! Брут тяжело вздохнул. Он даже не знал, сколько здесь слуг, есть ли дворецкий... А наложницы… Брут посмотрел на них. Красивые, но стоит ли оставлять их себе? Они не хотели его. Мог ли Брут спать с ними и не бояться ножа в спину?
Кстати, о женщинах и ножах… С одной из своих подданных Брут тем более не знал, как поступить. Первое его испытание в качестве повелителя, и он хотел покончить с ним немедленно. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Глава 45.4
Брут точно знал, где искать Ламию — понимал, чувствовал.
Не сказав ни слова, он направился прямиком в покои Асмодея, пока не растерял свою решимость. Следовало разобраться с этим вопросом до отъезда Ваала и Утренней звезды. Нельзя было оставлять Ламии ни малейшего шанса воспользоваться своими чарами.
В покои Асмодея Брут вошел без стука и с порога осмотрелся. Та же роскошь, что и везде. Светлые стены, изысканная мебель с бархатной белой обивкой, повсюду цветы.
Ламию Брут заметил сразу же.
Она не повернулась к нему и даже не вздрогнула — продолжила смотреть в окно, возле которого стояла, одетая в одну лишь рубашку Асмодея. Заметив на полу возле кровати ее алый хитон рядом с расшитым камзолом бывшего повелителя Третьего круга, Брут почувствовал ненавистный укол в сердце.
— Ну здравствуй, — угрюмо сказал он.
Ламия не отреагировала, словно не слышала его, словно его не существовало. Словно Брут был для нее пустым местом. Видимо, и впрямь был, как и на протяжении всех этих лет. А ведь она так хотела повелителя… но не дождалась. Сейчас могла бы править Третьим кругом, черт бы ее подрал!
— Ламия! — гаркнул Брут.
Только тогда она безразлично повернулась к нему лицом. Губы ее больше не алели, глаза потухли. Она будто бы даже постарела. Волосы ее не видели расчески уже который день. Вероятно, со смерти Асмодея.
— Ты должна понимать, что я, как новый повелитель, вынесу тебе приговор.
— Мне все равно, — отозвалась она севшим голосом, будто долгими часами кричала и плакала.
— Неужели оно того стоило? — не мог не спросить Брут. — Все эти годы ты помогала Асмодею ради этого? Сколько лет ты выполняла его приказы? Сначала семь с Ваалом… Затем десять со мной… И получила в награду всего три ночи с ним, прежде чем он сдох.
— Стоило ли оно того? — вот теперь ее глаза заблестели, правда, от гнева. — Стоило! Даже одной ночи с ним хватило бы, чтобы окупить семнадцать лет неудовлетворенности с вами. Что один, что второй… Просто имеете женщин, ничего не давая взамен. Умеете только брать, брать, брать!
Хуже пощечины. Брут на мгновение отвернулся. Значит, все минуты его счастья были для нее мучением? Как порождение Инферно, Брут предостаточно знал о страданиях, но никогда не думал, что страдать будет его женщина рядом с ним.
— Иди туда… сделай это… Ламия, я хочу кое-что попробовать, тебе понравится… — передразнила она, изображая грубый мужской голос. — А вот мне не нравилось! Хоть кого-то из вас интересовало, чего хочу я? Вы же все за меня решили! Тряпки, украшения, власть… По-вашему, это мне было нужно? — горько фыркнула она.
Нет, не власть ей была нужна. Не корона и не трон, как сейчас с предельной ясностью осознал Брут. Ей был нужен только он — Асмодей.
Брут тряхнул головой.
Видимо, ему как раз не хватало вот этой жестокой пощечины, отвешенной рукой, которая прежде его ласкала. Удар под дых от любимой женщины. А любимой ли? Перед ним стояла не она, совсем другая, чужая.
«Моей Ламии просто-напросто никогда не существовало…» — отрешенно подумал Брут и, пошатнувшись, попятился на шаг.