Можно ли оплакивать утрату женщины, которой никогда и не было?
Этого Брут не знал, зато знал другое — он семнадцать лет любил свою собственную фантазию. Чувство утраты оказалось горьким на вкус. Ну а боль…
Внезапно Брут обнаружил, что ее не стало. Не стало ничего. На месте его сердца простиралась ледяная пустыня, как и на окраине Третьего круга, не согретой ни одним из притоков Наар Динур.
— И раз мужчина тебя не удовлетворил, ты решила превратить его в собаку? — едко спросил Брут. — За такое и смертная казнь покажется милостью. Или это была идея Асмодея?
— Кобелем был, кобелем стал, — расхохоталась Ламия, безумно сверкая глазами. —Хотела бы я присвоить себе эту заслугу, но… к сожалению, все вышло совершенно случайно. Ни я, ни Асмодей не имеем к этому никакого отношения.
— Но ведь Монтгомери не сама наложила заклинание, — вошел в покои Ваал, а следом за ним и Утренняя звезда.
Похоже, они все это время был поблизости и слушали разговор. Что ж, оно и к лучшему, как решил Брут.
— Нет, конечно, — фыркнула Ламия, все больше напоминая сумасшедшую. — Для разнообразия судьба распорядилась справедливо. Сначала Асмодея выгнали из Эдема, потом ему достался этот несчастный Третий круг, хотя он заслуживал всех девяти!
Брут сам не понял, откуда взялась злость, всколыхнувшаяся в нем от принижения Третьего круга. Ему показалось, что Ламия походя принизила достоинства его ребенка, его семьи. Да как она посмела!
Однако стоило ему гневно шагнуть к ней, как на его плечо легла тяжелая рука. Обернувшись, Брут глянул на Утреннюю звезду, который покачал головой, давая понять, что нужно дослушать Ламию.
Как ни крути, он был прав. Во-первых, она могла дать если не ответы, так хотя бы намеки на истинное положение вещей. Во-вторых, Люциферу наверняка хотелось понять, почему его брат ступил на кривую дорожку интриг и предательства.
— …когда Азазель захотел уйти, — меж тем продолжила Ламия, — Седьмой круг предложили кому? Конечно, сыночку короля! Где тут справедливость?
— Так ты легла в мою постель, чтобы восстановить справедливость? — недобро ухмыльнулся Ваал.
— В том числе, — ничуть не смутилась Ламия. — И чтобы дать любимому мужчине, достойному мужчине, все самое лучшее. Но семь лет прошло, ничего не изменилось, — с сожалением заметила она. — Ты как был холодным булыжником, так им и остался.
— И тут внезапное вмешательство случая? — хмыкнул Ваал. — Ни за что не поверю.
— Ну, не совсем случая, — судя по дикой ухмылке, Ламия решила, что ей уже нечего терять, не за что бороться. В ней сейчас говорило отчаяние, которое и развязало ей язык. — Эта ведьма… как же ее звали… ах да, Ровена. Она испугалась. Так по-человечески! В последний момент передумала отдавать девчонку. Запоздало проснувшийся материнский инстинкт? Или глупость? Она начала молиться, и до нее снизошли… — Ламия многозначительно замолчала.
Брут не хотел верить ее словам. Ведь если он правильно сопоставил факты, война Седьмого и Третьего кругов была лишь одной искрой в потоке Наар Динур.
Демоны откликались на призыв, ангелы — на молитвы. И раз на молитву Ровены откликнулись, значит, Эдем вмешался в дела Инферно. Неужели впервые за долгие века ангелы таки осмелились открыто перейти в наступление?
Хотя «открыто» — сильно сказано, учитывая, что они по-прежнему скрывались за чужими спинами. Ну а Асмодей… Брут осмотрелся еще раз.
Он никогда не бывал в Эдеме, но видел рисунки и читал книги. По приезде сюда ему казалось, что бывший повелитель Третьего круга вдохновлялся местом, которое когда-то звал домом, но что если… Асмодей мечтал туда вернуться?
Он знал, что Ваала превратили в адскую гончую, и поскольку не прикладывал к этому руку, значит, ему рассказали. А там уже Ламия запудрила Бруту мозги, чтобы Седьмой круг ослаб.
Выходит, демон похоти вступил в сговор с Эдемом.
А вот и ответ на вопрос, откуда у него взялось столько смертных легионеров! Как демоны заключали сделки, так ангелы исполняли желания своим благословением. Учитывая поклонение людей, им не составило труда обманом набрать «воинство небес» —расходный материал, мясо, наделенное силой и готовое умереть за свою веру.
Судя по тому, как помрачнели Ваала с Люцифером, они пришли к тем же выводам.
— Если повелитель Третьего круга не возражает, — нарочито громко начал Утренняя звезда, — я заберу его подданную в город Дит, в свою цитадель.
Допросить решил? Похоже на то. Видимо, Ламия тоже это поняла и посмотрела на него с высокомерной усмешкой.
— Повелитель Третьего круга не возражает, — пожал плечами Брут, втайне порадовавшись, что не ему придется решать ее судьбу и начинать свое правление с казни женщины, какой бы она ни была.
— Ничего я вам больше не расскажу, — покачала головой Ламия.
— Расскажешь, — зловеще пообещал Люцифер.
— А вот и нет! — она снова разразилась безумным смехом. — Асмодей был умен. Умнее всех вас! Он проследил, чтобы я ничего не знала. Понимал ведь, где мне придется жить, вот и не хотел рисковать.
Поморщившись, Брут решил, что с него довольно этих бредней. Ему совершенно не хотелось снова слушать восхваления Асмодея, поэтому он просто развернулся и пошел прочь. Почему нет? Как повелитель, Брут имел на это полное право.
— Она ваша, — бросил он с порога Ваалу и Люциферу.
По пути в замковый двор Брут то и дело замечал бесов, при виде него моментально скрывавшихся в тени. Любопытные, как и весь их народец.
Разумеется, сплетни уже разнеслись по замку, если не по всему кругу. Слугам было интересно взглянуть на своего нового хозяина, но они слишком боялись смотреть на него открыто. Видимо, их напугали рассказы о войне и казнь легионеров.
Бесы еще не знали, что Брута им можно не бояться, если, конечно, они не решат хранить верность Асмодею. С ними он собирался разобраться сегодня же. Пустота, оставшаяся на месте сердца, требовала хоть какого-то наполнения.
Во дворе копошились легионеры Ахиги. Только заступившие на пост расспрашивали своих соратников о нюансах службы, в то время как вторые балагурили, предвкушая возвращение домой…
— Дом… — проговорил Брут, пробуя слово на вкус. Родители его погибли, когда он был совсем молодым, и у него не осталось никого, кроме Ваала. Но лишь теперь Брут впервые почувствовал свою принадлежность. — Он теперь здесь.
— Именно так, — подошел к нему Ваал и встал рядом с ним. — Я оставлю тебе часть своих легионеров, пока не наберешь новую гвардию. И в качестве подарка… — он ухмыльнулся, прежде чем сообщить новость: — раз уж Третий круг в некотором роде моя вотчина, у него появится полный доступ к Лесу душ.
— К Лесу душ? — присвистнул Брут. — Щедро! — благодаря огромному запасу одаренных людей всевозможных талантов управлять кругом будет гораздо проще. И приятнее.
— Да и вообще…
Внезапно Ваал замер, стал совершенно неподвижен. Он уставился в одну точку невидящим взором, будто очень внимательно к чему-то прислушивался.
— Дружище, в чем дело? — нахмурился Брут.
Тут же Ваал отмер и посмотрел на него диким взглядом.
— Селена очнулась, — только и сказал он, прежде чем оглушительно свистнуть, подзывая Хеллстида.
Амистр бросился к хозяину, и легионеры едва успели отскочить с его пути, чтобы не угодить под копыта. Хеллстид еще даже не остановился, как Ваал на ходу взлетел ему на спину и пришпорил его так сильно, что тот сразу рванул в галоп.
Через пару секунд они скрылись из виду, и Бруту оставалось лишь смотреть им вслед.
Глава 46.1
Просыпалась Селена медленно. Ей казалось, что она тонет в болоте и никак не может выбраться. Дышать было сложно, словно ей на грудь взвалили булыжник.
Она пошевелилась, и все мышцы отозвались болью, которая, к счастью, быстро уменьшилась до обычной ломоты. Все мысли путались, воспоминания возвращались урывками.