— Хочешь напоследок взглянуть на подвал? — с кривой усмешкой спросила она Ваала.
— Нет, спасибо, за десять лет насмотрелся, — фыркнул он. — Идем?
Кивнув, она неспешно направилась к лесу.
Здесь тоже балом правила осень, бесстыдно обнажив лиственные деревья. Только старые ели упорно не желали раздеваться и все так же злокозненно топорщили корни из земли, чтобы помешать любому путнику.
Теперь, когда в спешке не было нужды, Селена спокойно перешагивала через них. Позади нее в молчании шел Ваал. Он ничего не говорил и не мешал ей, прекрасно понимая ее чувства.
Сейчас ей нужно было взглянуть на свое прошлое новым взглядом, чтобы затем не просто отпустить его — попрощаться с ним. Превратить его в воспоминание о своей смертной жизни перед порогом жизни вечной.
Вскоре они дошли до домишки, где Селена жила с матерью. Осмотрев его, она удрученно покачала головой.
— Мама, как хорошо, что ты этого не видишь… — вздохнула Селена.
А вот отсюда горожане не побрезговали забрать вещи. Дверь была открыта, и в кухне похозяйничали дикие звери, но такой беспорядок не могли учинить даже они. Зверям не под силу опустошить по всему дому шкафчики, где хранились зелья и травы. Ни одного мешочка не осталось, но одной скляночки.
Люди утащили даже котелки и поварешки. Люк в погреб был открыт, но Селена не стала туда заглядывать, уверенная, что его горожане тоже обчистили. Скорее всего, лишившись травницы, они попытались найти в ее доме хотя бы остатки микстур, отваров и настоек.
«Интересно, как поживает Тобиас Корбин со своим вздутием? — ухмыльнулась Селена. — Не разорвало ли там беднягу?»
Если раньше она еще надеялась забрать отсюда что-нибудь на память, например, мамину утварь для приготовления зелий, и даже взяла с собой для этого котомку, то теперь ей стало ясно, что забирать уже попросту нечего.
Что ж… Селена попрощалась с родными стенами еще в тот раз, когда собиралась бежать из Салеха и натолкнулась на Менсфилда. Она запомнила дом таким, каким он был тогда. Сейчас от него осталась лишь разграбленная скорлупа, призрак прошлого.
Однако кое-что Селена была твердо намерена забрать с собой в Инферно. Собственно, за этим она и вернулась в Салех — за материными книгами, которые хотела поставить на полки в библиотеке Седьмого круга. А еще она хотела в последний раз сходить на могилу Ровены Монтгомери в знак почтения и нежности, прежде чем попрощается с ней навсегда.
И Селена точно знала, где искать и то, и другое.
— Заглянем на огонек к инквизитору Менсфилду? — с невинным видом спросила она.
— Чего же не заглянуть? — развеселился Ваал. — Заглянем, конечно.
В сам Салех Селена заходить не стала. На что там смотреть? Не на что. Поэтому она направилась прямиком к церкви, в подвале которой сидела перед сожжением.
Как ни странно, дорогу никто не расчистил, и на приходской земле лежало листьев не меньше, чем в садике на мельнице. За церковью и ее округой горожане следили всегда, видимо, чтобы считать себя безгрешными людьми, чистыми людьми.
Да и сама церковь выглядела довольно мрачно. Или же она всегда была такой? Здание из темно-серого кирпича с большими грязными окнами. Кто-то бросил возле ворот телегу, причем уже давно, судя по тому, что два ее колеса наполовину утонули в грязи.
Неподалеку две нестриженные овцы со свалявшейся шерстью паслись на клумбе. Они пытались найти хотя бы пучок травы, но безуспешно — обе были такими же тощими, как и скот на Седьмом круге, когда Ваал только вернулся туда спустя десять лет своего отсутствия. Тычась носами в промерзшую землю, они подходили все ближе к кладбищенской оградке. Некому было их отогнать.
Замедлившись и задумчиво понаблюдав за овечками, Селена перевела взгляд на кладбище, откуда совсем недавно выкопали ее мать, чтобы перезахоронить где-то за оградкой. Если эти скотинки топтались на могиле Ровены Монтгомери…
Но не успела Селена об этом подумать, как нахмурилась еще больше. Ей показалось, или могил на кладбище стало больше? Стало, совершенно точно. В Салехе что-то случилось?
Все так же хмурясь, Селена ускорилась и, поднявшись на крыльцо церкви, распахнула сразу обе створки. На пороге она замерла.
По всему приходу горели свечи. Здесь пахло ладаном, и он дымил так густо, что от него слезились глаза. Казалось, он забивал нос и мешал дышать, но даже ему было не под силу заглушить зловоние болезни, гниющей плоти.
— Ты… — раздался вздох.
Ворвавшись в церковь, порыв ветра всколыхнул клубы ладана и потянул их за собой на улицу через приоткрытую дверь. Видимо, они хлынула на Ваала и собак, поскольку все трое брезгливо фыркнули.
Тогда Селена разглядела Менсфилда, вышедшего из-за кафедры. На скамьях сидело несколько прихожан, и все они повернулись к ней, но никто из них не издал ни звука. Они лишь пораженно смотрели на нее, словно увидели призрака. Возможно, для них Селена призраком и была.
Когда ее глаза привыкли к полумраку, она смогла различить знакомые лица жителей Салеха. У нее в горле встал ком. Все они были осунувшимися, бледными, но — самое страшное — еще и обезображенными язвами.
— Пришла посмотреть на плоды своих трудов? — выплюнул Менсфилд, бесстрашно шагнув к Селене и выйдя на свет.
О, господин Мортимер Менсфилд больше не был красив. Теперь половину его лица — ныне небритого — уродовал свежий и красный шрам от ожога. Метка встречи с высшим демоном, ведь в день своего появления на площади Ваал опалил Менсфилда огнем.
Да и в целом инквизитор выглядел потрепанным, изможденным. Волосы его больше не были опрятно собраны в хвост и черными лохмами рассыпались по плечам. Некогда идеальный костюм был помят и поношен. Глаза блестели безумием.
— Своих трудов? — уточнила Селена.
— Ты прокляла нас и наслала чуму! — в праведном гневе Менсфилд указал на нее пальцем.
— Неправда! — возмутилась она, но затем вспомнила…
«Будьте вы прокляты! Чтоб ваши тела сгнили так же, как сгнили души!» — крикнула Селена после смерти Лютика.
Теперь их тела и впрямь гнили, судя по язвам. Прихожан было очень мало… а могил на кладбище много… Выходит…
Селена не могла поверить в то, что прокляла целый город, сотни людей. Всего лишь облачила в слова то, что было у нее на сердце. Неужели эти самые слова привели к множеству могил на кладбище, к язвам на лицах людей? Разве так бывает?
Глава 48.2
— Я… я этого не хотела, — искренне сказала Селена.
— Врешь! — прошипел Менсфилд. — Что еще ты можешь отнять у этих несчастных людей, когда забрала уже самое дорогое?
Как только он заговорил о людях, они оживились, начали переглядываться и перешептываться. Нетрудно было догадаться, о чем говорили жители Салеха — им указали на причину всех бед.
Почувствовав угрозу, Фобос оскалился, зарычал. Деймос огрызнулся. Механически протянув руку, Селена погладила последнего по загривку.
— Тсс, — прошептала она, — все хорошо.
Кончики ее пальцев обожгло искрами, пробежавшими по его шкуре от вспыхнувшей жажды крови, но мимолетная ласка хозяйки помогла ему успокоиться. Зато их рычание немного остудило гнев горожан. Никто не хотел быть разорванным адскими гончими.
— Болеют только те из вас, кто был гнилым в душе, — по крайней мере, Селена на это надеялась. — Вы сами виноваты в своих бедах.
— Нужно было убить тебя сразу же, как только ты мне попалась! — продолжил бесноваться Менсфилд, будто вовсе ее не слышал. — Не ошиблась предсказательница. Сразу было видно, что ты сношаешься с демоном, нужно было сжечь тебя, сжечь!
— Справедливости ради хочу заметить, что на тот момент я с ним еще не сношалась, — Селена с усмешкой глянула через плечо на Ваала, и он усмехнулся ей в ответ. — Мортимер… всего этого не случилось бы, не реши ты меня сжечь, — вздохнула она. — Если бы не ты, я бы не оказалась в Инферно… в Аду, чтоб тебе было понятнее. Не сошлась бы с Ваалом. Я бы до сих пор выращивала и смешивала травки, чтоб заработать жалкие гроши на пропитание.