Йорик, почуяв нового человека, фыркнул. Я машинально погладила его дрожащую спинку.
– Вот и славно. – Лукас поднялся из-за стола. Он был высоким. Очень. – Тогда не будем терять времени. Маргарет, вы готовы осмотреть поле битвы?
Готовой я не была. Совсем. Но что оставалось? Кивать, вставать и надеяться, что этот бред закончится как можно быстрее, а обещанные деньги окажутся реальными.
Джонатан молча и очень аккуратно взял меня под локоть. Его пальцы, несмотря на кажущуюся легкость прикосновения, ощущались как стальные прутья. Охранник. Точно охранник в костюме секретаря.
– Тогда вперед, – сказал Лукас и шагнул в мерцание.
Тут же мерцание накрыло и нас с Джонатаном. Мир знакомо померк – как тогда на крыльце.
Желудок попытался выпрыгнуть через горло, а в глазах заплясали разноцветные чертики. Я сжала зубы и сама вцепилась в Джонатана.
Вместо теплого, пыльного воздуха кабинета в легкие ударила волна влажной, густой прохлады, пахнущей прелой листвой, сырой землей и чем-то кисловатым, как забродивший компот. Я кашлянула, пытаясь отдышаться. Йорик тихо поскуливал в сумке.
– Все в порядке, мисс? – спросил мой секретарь спокойным, ровным голосом, не отпуская мою руку.
– П-почти, – прохрипела я, вытирая слезу, выступившую от кашля. – Очень похоже на аттракцион «Смертельная карусель» после трех порций шашлыка.
Мы стояли на узкой, едва заметной тропинке. Слева и справа вздымалась стена буйной, почти тропической растительности. Деревья со стволами, перевитыми лианами, кустарники с листьями размером с зонтик, какие-то гигантские папоротники – все это сплелось в непроходимую чащу, погруженную в зеленоватый полумрак. Впереди, сквозь редкие просветы в листве, угадывалось что-то большое и темное. Поместье?
Лукас Локвуд стоял всего в паре шагов, и его безупречный сюртук выглядел здесь, в этом диком лесу, абсолютно нелепо. Он смотрел на чащу с выражением легкой брезгливости.
– Добро пожаловать в поместье Торнвуда, Маргарет, – произнес Лукас, поворачиваясь ко мне. – Вернее, в то, что от него осталось. Дом – вон там.
Он кивнул в сторону темного силуэта. До него было метров двести, не меньше.
– И как мы туда проберемся? – спросила я, скептически оглядывая непролазные заросли. – У вас мачете не найдется? Или бензопилы?
Лукас сухо усмехнулся.
– Попробуйте пройти, Маргарет. Просто идите к дому.
– Ладно, – вздохнула я. – Только, если меня съест какое-нибудь местное хищное растение, я приду к вам во сне и буду орать про первый взнос на ипотеку. До утра!
И сделала шаг по направлению к дому. Потом еще один. Джонатан молча последовал за мной. Лукас остался на месте.
Ничего не происходило. Заросли стояли непробиваемой стеной. Я уже собралась было обернуться и сказать что-нибудь колкое про его «чудеса», как вдруг…
Ветви ближайшего куста с листьями-лопухами дрогнули. Потом медленно, словно нехотя, отъехали в сторону. За ними качнулась лиана, скользнув по стволу дерева. Еще одна ветвь приподнялась. Словно невидимые руки аккуратно раздвигали зеленый занавес. Передо мной образовался узкий, но четкий проход.
Я замерла, открыв рот. Йорик тихонько взвизгнул.
– Видите? – голос Лукаса донесся сзади. Он не шел за нами, просто стоял и наблюдал. – Они чуют в вас кровь леди Аманды. Поместье признает вас. Ну давайте, Маргарет, идите к дому.
Азарт, острый и знакомый, кольнул под ложечкой, оттесняя страх и недоверие. Хаос. Бардак. Задача. Моя стихия, черт возьми, пусть даже и магическая! И этот лес… он меня пропускал. Магия, не магия – сейчас без разницы. Откуда мне знать, может, у них тут просто лопухи дрессированные. Согласно теории условных рефлексов.
– Ладно, Торнвуд, – пробормотала я, глядя на расступившуюся передо мной зелень, – давай познакомимся поближе.
Листья скользнули по рукавам моей куртки, влажные и прохладные.
Мы вышли на открытое пространство перед домом – может, метров за пятьдесят от него. Лесная стена осталась позади, как и мой наниматель, отчего-то не спешивший приблизиться к своей недвижимости.
Я присмотрелась к зданию. И почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.
Торнвуд был не просто большим. Он был огромным. Мрачным. Готический кошмар с островерхими крышами, бесчисленными башенками и окнами, большинство из которых были либо забиты досками, либо зияли пустотой. Весь фасад оплетали толстые стебли какого-то плюща. Кое-где обвалилась штукатурка, обнажив грубую кладку. Широкие каменные ступени, ведущие к массивной дубовой двери, были покрыты толстым слоем мха. От всего веяло запустением, вековой пылью и… тихим, зловещим гудением, словно это не дом, а замаскированный улей.