– Мама дорогая… – вырвалось у меня. Йорик спрятался в сумке полностью, оставив снаружи только дрожащий нос. – Это… это и есть поместье?
– Да, мисс Маргарет, – тихо подтвердил Джонатан. – Торнвуд.
Я на секунду зажмурилась. Вспомнила уютную ипотечную конуру, из которой меня выгнали. Вспомнила обещание денег, омоложения, возвращения домой. Азарт внутри зашипел и заискрил, вступая в схватку с первобытным ужасом.
– Ладно, – я открыла глаза, вцепившись взглядом в мрачную громадину, – поехали. Но сначала – контракт, мистер Локвуд!
Лукас Локвуд, казалось, услышал меня, хотя с такого расстояния я не была уверена. Но вот он сделал какой-то жест, и Джонатан тут же вытащил из внутреннего кармана своего безупречного пиджака… Нет, не телефон, а сложенный пополам лист плотной бумаги.
– Контракт, мисс, – произнес он все тем же ровным голосом. – Все ваши условия учтены. И… – он чуть наклонил голову к моей сумке, – «компаньон» упомянут отдельным пунктом как неприкосновенное имущество.
Я развернула документ, давя тревожное предвкушение. На каком языке это написано, если тут другой мир? Хм… на кракозябном. Но не прошло и секунды, как странные значки расплылись и сами собой сложились в штабеля… В смысле, стали нормальными буквами. Вроде все пункты на месте.
И самое главное: внизу стояла подпись «Лукас Локвуд», а рядом – странная, мерцающая на свету печать, похожая на сплетение ветвей.
Сердце колотилось где-то в горле. Шанс. Единственный шанс выкарабкаться. Или… прыжок в бездну.
Я вытащила из-под Йорика ручку, которую всегда носила с собой. Вдохнула поглубже. И расписалась на пергаменте рядом с печатью Локвуда. Чернила легли ровно. Никаких вспышек. Никаких ощущений продажи души. Просто подпись.
– Поздравляю, мисс Маргарет, – сказал Джонатан без тени эмоции в голосе. – Вы официально назначены домоправительницей поместья Торнвуд.
Я кивнула, не отрывая глаз от мрачного фасада. Азарт наконец победил, горечь и страх отступили, сменившись знакомым, острым желанием разобраться, распутать, навести порядок в этом безумии.
Глава 3
Документ с моей подписью Джонатан аккуратно спрятал обратно во внутренний карман и двинулся к широким каменным ступеням.
– Почему мистер Локвуд не идет с нами? - спросила я, следуя за ним и стараясь не оступиться.
Лукас все так же стоял у кромки леса, его фигура казалась крошечной и неестественно светлой на фоне этого мрака.
– Стесняется своего наследства?
Джонатан, уже поднявшийся на крыльцо, обернулся. Его невыразительное лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то… настороженное.
– Хаос поместья Торнвуд, мисс Маргарет, – произнес он тихо, – не благоволит к мистеру Лукасу. И к большинству других представителей его рода.
«Не благоволит». Хм. Странненько, конечно. Но ладно, работодатель имеет право на свои причуды. Особенно если платит за расхламление проклятых особняков.
Дверь поддалась с долгим, мучительным скрипом, словно не открывалась сто лет. Из щели хлынул поток тяжелого, спертого воздуха: пыль, сырость, тлен и что-то еще, сладковато-гнилостное. Йорик чихнул.
– Ох!
Я сморщила нос, вспоминая аромат вековой запущенности в квартире постоянной клиентки, тети Ани, после зимы. Но этот был насыщеннее и с готическим акцентом.
Холл казался огромным, как пещера. Высокие потолки терялись в полумраке, поддерживаемые колоннами, похожими на окаменевшие деревья. Свет скупо пробивался сквозь забитые досками высокие окна, выхватывая из тьмы причудливые очертания мебели, покрытые толстым слоем пыли и паутины. Повсюду – завалы. Горы ящиков, сундуков, свертков в холщовой ткани, какие-то сломанные стулья, опрокинутые вазы. Ужас, конечно.
Но не ужас-ужас-ужас. Слегка даже структурированный. Как будто кто-то когда-то пытался навести порядок, но бросил на полпути. У стены, справа от входа, обнаружился относительно свободный участок с парой кресел и старым, но целым столиком.
Я сняла сумку с плеча и поставила ее у ножки стола. Йорик тут же выскочил наружу, отряхнулся, фыркнул на пыль и начал осторожно обнюхивать пол в радиусе трех метров от сумки. Дальше – ни ногой. Умный пес.
Мой взгляд скользнул по стене над креслами. Там в тяжелой, когда-то позолоченной раме висел портрет. Сквозь вековую паутину и слой пыли проступало лицо мужчины. Молодого, очень красивого и абсолютно непохожего на Лукаса Локвуда.
Густые, темные, почти черные волосы, небрежно откинутые со лба. Резкие, благородные черты лица. И глаза… Не холодные синие озера, а ярко-зеленые, как молодая листва.