Я бросилась к раковине. Кран скрипнул, плюнул ржавой жижей, но затем зажурчала холодная, чистая на первый взгляд вода. Настоящая вода из трубы! Потрясающе!
Выдохнув, я собралась с мыслями:
– Нам нужен таз или кастрюля побольше. Отмоем скрипучего сторожа и посмотрим, что дальше. Вот чую, что начинать наводить порядок надо именно с него!
– В вопросах борьбы с хаосом вашей интуиции стоит доверять, – согласился многофункциональный секретарь и принялся рыться в завалах у плиты.
Оттуда зазвенело, загрохотало, и поднялась туча пыли. Йорик чихал. Я кашляла…
Но мы победили. Джонатан нашел кастрюлю. Медную, почерневшую от времени и копоти, но годную. Размером с небольшое корыто. В ней не то что чертенка – поросенка можно было вымыть.
– Идеально! – обрадовалась я. – Наливайте.
Джонатан засуетился, наполняя корыто водой. Йорик, решив, что самое страшное позади, отважно спрыгнул с рук и начал обнюхивать мусор у санузла, периодически с недоверием поглядывая на капающий кран. Я же осматривала кухню критическим взглядом хозяйки. Бардак жуткий. Но плита цела, вода есть, унитаз работает. Уже база. Завтра сюда придут люди с тряпками и ломами… Ох, завтра. Как же я жду завтра.
Кряхтя от натуги, Джонатан поставил тяжеленную кастрюлю на пол, в паре метров от нашего скрюченного пациента. Вода плеснула через край, образовав грязную лужу на и без того нечистом полу.
– Отлично! – Я потрогала воду. Прохладная. Не ледяная – и хорошо. – Ставим аккуратненько под нашего найденыша. Так, чтобы он туда… ну, хотя бы сел. Или ноги засунул. В общем, максимальный контакт с водой.
Джонатан побледнел. Его мускулистые плечи напряглись.
– Мисс Маргарет… вы хотите, чтобы я… передвинул… это?
– Ну конечно, ты же сильный! – Я ободряюще хлопнула его по плечу. – Аккуратненько, чтобы цепь не порвать. Просто подтащи его к кастрюле. Как мешок картошки.
Секретарь вздохнул так, будто ему предложили вынести на себе лошадь. Он осторожно, двумя пальцами, как пинцетом, ухватился за край ошейника существа и потянул. Скрюченное нечто заскрипело громче, но сдвинулось с места, волоча цепь. Поджав губы от отвращения и усилия, Джонатан подтащил его к кастрюле и усадил… ну, скорее, уронил задней частью в воду. Существо издало булькающий звук, похожий на ворчание, и погрузилось ровнехонько по шею. Вода моментально потемнела от грязи и пыли. Йорик, наблюдавший за процессом с безопасного расстояния, фыркнул и отошел еще дальше.
– Вот! Видишь? Живой пока! – Я удовлетворенно кивнула. – Теперь пусть отмокает. Как редиска в огороде. А мы тем временем… – оглядела мрачный холл, – осветим этот погреб. Твоя следующая задача – содрать доски со всех окон. Всех, до которых сможешь дотянуться. И кстати. Что тут с ночным освещением?
Джонатан посмотрел на окна, потом на свои безупречные, но уже заметно испачканные руки, потом на меня. В его глазах читалось: «А если за досками тоже кто-то сидит?». Однако парень был дисциплинированным солдатом этой странной войны с хаосом.
– Сделаю, мисс. – Кивнув и оглядевшись, он нашел в очередном завале старый, ржавый ломик. И, вооружившись им, направился к ближайшему окну. – Насчет освещения в вечерний период не волнуйтесь. Магия здесь почти не работает, но мистер Локвуд все предусмотрел: к воротам поместья уже доставлены самые необходимые вещи, провизия на ближайшие пару дней и несколько ламп с запасом керосина.
– Ну и то хлеб, – удовлетворилась я. – Тогда приступаем.
Работа пошла с характерным скрежетом и треском. С каждой сорванной доской в холл врывалось все больше дневного света. Пусть сероватого и тусклого, ведь на улице уже смеркалось.
Но все равно это было как включение прожектора! Пыль затанцевала густыми облаками. Свет выхватывал из тьмы детали, которые раньше были не видны: резьбу на колоннах, трещины на полу, узоры на старинных гобеленах. Портрет первого Локвуда над креслами тоже стал виден лучше. Зеленые глаза мужчины казались еще живее, еще внимательнее.
И конечно, во всей красе предстал наш пациент, похожий на очень несчастную рептилию, уснувшую в луже.
Я стояла посреди холла, подняв лицо к свету. Воздух все еще был пыльным и пах сыростью, но теперь в нем чувствовалась… надежда. Или просто стало меньше вони от гниющих обоев. Неважно. Свет – это хорошо, это первый шаг к порядку.