Подвластные стали оформляться в группы по трудовой специализации: тайные общества охотников, гончаров, воинов, ткачей и так далее. Эти первые «профсоюзы трудящихся» имели все для успешной жизнедеятельности: собственные способы психофизической настройки и коррекции — верования и ритуалы, средства производства и трудовые навыки, были спаяны коллективным психополем, ощущаемым как братские узы, и так же, как и весь человейник, изгоняли из своих рядов отщепенцев. Фактически, они стали «человейниками внутри человейника», самоорганизующимися и самоуправляемыми социальными элементами.
Кроме этого шел процесс формирования личности. Отдельный индивидуум начинал осознавать себя как уникальную и самостоятельную часть мироздания. Личность еще не вычленялась из коллективного «мы», но осмысление опыта повседневной трудовой деятельности все больше и больше приводило к пониманию «мы» как ансамбля индивидуальностей, в котором развитие личных качеств лишь усиливает коллективные способности. А коллективные состояния измененного сознания, которые вызывала и которыми умело управляла Власть, нивелировали личность во благо общему, растворяли индивидуальное сознание в коллективном бессознательном.
Можно сделать вывод, что в родовом человейнике произошел фундаментальный раскол между властью и подвластными. Самое опасное в данном расколе то, что он прошел точно по линии трудовой специализации. Властители умели только суггестировать — «давить авторитетом», шаманить, погружать подвластных в гипнабельные состояния, запугивать до смерти или убивать. На ранних этапах развития это было жизненно необходимо, но в рассматриваемую эпоху требовалось перестроить систему управления: от авторитарного типа руководства перейти к сотрудничеству, дать большую самостоятельность объекту управления. Властные умели формировать адекватную и целостную «картину мира» на основе интуитивно-образного мышления и через миф и ритуал передавать ее управляемым. Требовалось обучать этому способу познания управляемых, значительно увеличивая их самоуправляемость, самоорганизацию и эффективность деятельности. Образно говоря, властвующие должны были отказаться от статуса «первых после Бога» и стать «первыми среди равных». Только так властвующие могли продолжать свою эволюционную миссию — управлять развитием.
Если бы это произошло, Демон Власти был бы побежден, мы имели бы только управление, без примеси крови и нечистот властвования. То, что такое возможно, доказывают исследования антропологов и этнографов. В изучаемых фрагментарных остатках родоплеменного строя они обнаружили уникальное состояние баланса социальных отношений: власть существует лишь номинально, носит ритуальный и декоративный характер, а человейник внутри себя поделен на две половины, между которыми все противоречия носят условный характер, служащий объектом иронии и незлых насмешек. Браки принято заключать среди членов разных «половинок» рода, что при декларировании разности только способствует сглаживанию внутренних противоречий. Такие сообщества благополучно избавились как от Демона власти, так и от вечного поиска «чужаков» среди своих. Правда, сохранив баланс разумности, навсегда отстали по уровню развития от «цивилизованных» человейников.
В родовом человейнике регламентировалось буквально каждое действие, и каждый поступок имел ритуальный, сакральный смысл. Любое нарушение норм рассматривалось как покушение на фундаментальные законы мирозданья, как преступление против основ жизни. И кара, не за проступок, а за смертный грех, ждала любого, вне зависимости от занимаемого положения в сообществе.
Приведем пример из русской истории. Князь Игорь покусился на повторный сбор дани и был убит древлянами. Казалось бы, захотел властитель взять больше, почему же не дали? Почему, назвав хищным волком, убили, как зверя, пробравшегося в овчарню?
Ответ следует искать в сакральном смысле дани. Это не просто натуральный налог в нашем понимании. Князь и княгиня считались воплощением мужского и женского начала, той самой диады Инь и Ян. Частью ритуала была обязанность князя провести ночь со своей женой в месте сбора дани. В использовании полового акта как ритуального способа воздействия на циклы плодородия нет ничего удивительного. Долго существовал, например, обряд ритуального совокупления землепашца с женой в первой борозде. Таким образом, Род воспринимал дань как ритуальную жертву, возобновляющую цикл плодородия. И вдруг князь вернулся за новой данью. Чем тут же вычеркнул себя из системы ценностей Рода, обозначил себя хищником. И был убит, как и полагается поступать с потерявшим страх волком.