Примеров видовых черт властвующих: хищничества, эгоизма, антиразумности и антигуманности — в истории Церкви можно обнаружить в избытке. Фактически история Церкви только из них и состоит. Отдельные исключения из общего правила самой же Церковью использовались в пропагандистских целях. Благородные неоантропы и покорные диффузники, попавшие в идеократию, канонизировались и объявлялись святыми. Как правило, после смерти, зачастую — мучительной.
Большая же часть профессиональных идеократов беззастенчиво пользовалась всеми преимуществами своего исключительного социального положения. Верхушка иерархии Церкви была поражена всеми характерными болезнями Власти. Здесь же заметим, что идеократия имеет ту же властную тенденцию к сакрализации и замыканию в себе самой. Доступ в систему идеократии строг, а вверх по иерархической лестнице поднимаются только носители ярко выраженных способностей к властности и суггестии.
Развитие социальных отношений и требования технического прогресса свели на нет роль Церкви, основанной на религиозных культах. Во многом этому способствовало то, что Церковь ослабла и сама себя дискредитировала в борьбе за монополию на власть. В западноевропейской истории, например, кризис начался в пятнадцатом веке. Эта эпоха получила название Возрождения. Декларировалось, что «возрождается» некий первозданный дух свободы, задавленный Церковью. В этом легко усмотреть протест против власти Папы, инициированный и поддержанный светской властью. Практически все идеологи Возрождения находились на содержании меценатов из числа зажиточных дворян и патрициев.
Эстафету антиклерикальной пропаганды подхватила эпоха Просвещения. И в ней непредвзятый исследователь легко установит заинтересованные властные группы: нарождающуюся буржуазию и коррумпированную ею часть дворянства. Если подвластные и участвовали в антиклерикальном движении Просвещения, то в своей обычной роли — пушечного мяса и возбужденной толпы. Просвещение умов и освобождение Духа закончилось реками крови, смывшими монархическую власть и заменившими ее властью капитала.
Свято место пусто не бывает. Изгнав религиозную идеократию, на ее месте утвердились новые «властители дум» и «инженеры человеческих душ». Такие же беспринципные, алчные и самовлюбленные «бормотатели бессмыслицы», как и идеологи в сутанах. Декларируя свой атеизм, новая идеократия вслед за Вольтером могла воскликнуть: «Если бы Бога не было, его бы следовало придумать». И они придумали его, вернее явили миру того, кому втайне поклонялись сами — Демона Власти. В идеологии восторжествовал гедонизм, эгоизм и культ наживы.
Оттесненные от корыта власти и с публичных кафедр, идеологи «старой школы» принялись обличать жрецов нового культа в профанации некой изначальной Традиции. На сей счет существует масса литературы. Изучая работы традиционалистов, следует помнить, что под ворохом мистической бессмысленности, смутных интуиций и откровенного вымысла о Традиции сокрыты всего лишь родоплеменные отношения.
В соответствующей главе мы говорили, что в родовом человейнике был найден и жестко удерживался баланс внутреннего и внешнего. Источник вдохновения традиционалистов — в подсознательной ностальгии об утраченной гармонии человека с самим собой, отношений в сообществе и отношений с природой.
Приведем цитату из книги Рене Генона «Кризис современного мира». Генон писал о кризисе государственного человейника, созданного западноевропейской цивилизацией. Но складывается впечатление, что ему было дано узреть нынешнюю Россию.
«Насколько странно выглядит эпоха, в которую людей можно заставить верить, что счастье можно получить ценой своего полного подчинения посторонней силе, ценой разграбления всех их богатств, то есть всех ценностей их собственной цивилизации, ценой насильного насаждения манер и институтов, предназначенных для совершенно иных народов и рас, ценой принуждения к отвратительной работе ради приобретения вещей, не имеющих в их среде обитания никакого разумного применения».
Сама судьба Рене Генона носит отпечаток подсознательного покаяния. Энциклопедически образованный, воспитанный на лучших образцах западноевропейской культуры, Генон имел все возможности стать заметной фигурой идеологического истеблишмента. Но он предпочел путь философа-мистика. Стержнем его научных изысканий стал поиск следов и попытка возрождения Изначальной Традиции, инверсированной и раздавленной западноевропейской цивилизацией. Основной пафос его работ — в критике западнизма как апофеоза упадка и вырождения. Духовный кризис, который ощущается в каждой написанной им строке, привел Генона к решению полностью порвать с «Царством количества», как он называл современную цивилизацию. Он поселился в Каире, принял ислам и вступил в один из суффийских орденов.