Мелти, мыча сквозь закрывшую ей рот ладонь, трепыхалась в руках трёх каких-то людей. Присмотрелся и понял, что один из них хорошо мне знаком, учится со мной на артефактора. А вот двое других были из нашей общаги, но с ними я толком не пересекался ни разу.
Спасибо тебе, Галактика! Это как раз то, что мне сейчас очень нужно!
Ни слова не говоря, подлетел и в прыжке зарядил ведром в скулу одному. Девушку он не держал, но лапал, так что получил вполне заслуженно.
Впрочем, сейчас на справедливость мне было наплевать.
Уронив на землю моего оппонента, с размаху зарядил ногой, целясь в голову, чтобы отключить. Если буду щадить, то останусь один против троих, тогда останется только убивать. Попал, но парень только взвизгнул, не потеряв сознание. Зря сдерживаюсь!
Двое других не сразу поняли, что случилось. Вокруг было довольно темно, так что моим противникам не повезло.
Второй получил боковой удар ногой под коленку. Он вскрикнул, нога у него подломилась, но упасть ему не позволила девушка, которую он держал за плечо. Понятно, вторую ногу тоже надо оприходовать. Пинал уже с оттяжкой, как по футбольному мячу, стараясь попасть чуть ниже коленной чашечки.
С воплем, второй тоже повалился на землю, а третий, озирающийся, получил кулаком в челюсть. Точнее, я целил в челюсть, но он вертел головой, так что удар получился точно в глаз. И этот послушно полетел на землю, так что остальные пинки ему достались не по ногам, а по почкам.
Пока пинал этих двоих, начал подниматься первый. Он встал на четвереньки, так что удар ногой в живот у меня вышел очень удачным и действенным. Даже добивать не пришлось.
— Ганнидар, постой, ты же их убьёшь! — Это очнулась Мелти, повиснув на моей руке. Девушка высокая и тяжёлая, так что боевые действия пришлось приостановить.
— Не мешай! — Зарычал я на неё. — Эти люди протянули свои грязные руки к тебе. Если я их сейчас убью, они мне только спасибо скажут. Потому что завтра я их на медленном огне буду поджаривать!
— Это была ошибка, они не знали!
— Мне наплевать! — Закричал я ей прямо в лицо. — Они сами — ошибка природы. Отпусти меня, и я эту ошибку исправлю.
— Ганнидарчик, миленький. — Она начала меня успокаивать, хотя у самой голос дрожал. — Ну успокойся. Ты же добрый.
— Я добрый только с тобой. — Пелена ярости начала спадать, но злость никуда не ушла. — А с такими людьми добрым быть нельзя! Это ты слишком добрая.
Посмотрел на, ползающих по земле, дебилов. Вставать они не рисковали, а медленно отползали подальше, пока девушка меня держала.
— Они ошиблись, они извиняются, нельзя убивать за одну ошибку. — Причитала она.
В глазах девушки стояли слёзы, которых только что не было.
— Что-то я не слышу, чтобы они извинялись. — Злость начала отпускать. Всё же, женские слёзы — убийственный аргумент.
Если бы я сразу их убил, то не горевал и минутки, а вот сейчас вроде как уже и неудобно.
— Они извиняются. — Всё так же причитала Мелти, а потом повернулась и крикнула. — Вы же извиняетесь, правда?
— Да, да, мы не знали. — Нестройный хор трёх голосов был ей ответом. Отползать они, кстати, не перестали.
— Чего они не знали? — Вернулась ко мне моя ехидность. — Что, если к тебе кто-то протянет руку, то я её отрублю по самую шею?
— Они думали, что ты меня выгнал. — Так и не перестав плакать, озадачила меня Мелти. — Сказали, что я тебе надоела, и теперь они на очереди.
— Зашибись. — Вообще-то, сказал я по-русски и немного не так, но смысл был примерно тот же. — Мне кажется, ты зря просишь, чтобы я оставил им жизнь. Таким придуркам не место среди живых! — Меня несло, ехидность ещё больше меня распирала, но вырываться я перестал. — На очереди они! Они что, ко мне в любовницы наметились? Так я люблю только женщин. — Посмотрел на этих потенциальных яойщиков. — Я сейчас схожу за шпагой, и быстро их сделаю женщинами!
Рождённые ползать отползать стали интенсивнее. Один из них ткнулся в деревянное ведро, которое чудом не сломалось от удара об голову, а девушка ещё крепче вцепилась в меня.
— Пусть они живут. А ты успокойся и спать иди. — И добавила, совершенно не понимая того, что говорит. — Хочешь, я вернусь и с тобой посплю?
Вот эта фраза, отдающая наивностью ребёнка, полностью сбила моё воинственное настроение. Похоже, таким образом она не один раз успокаивала своих братьев и сестёр, вот и городит чушь.
— Иди к себе, тоже мне, нашлась ночная успокоительница. — Ехидное настроение только усилилось.
— Ты же не убьёшь их? — С сомнением в голосе спросила она, так и не отпустив мою руку. Слёзы на её щеках нарисовали мокрые дорожки по пыльному лицу. — Давай, мы пойдём к тебе в комнату, ты успокоишься, а утром всё будет хорошо. Пойдём, ну пожалуйста. — И подталкивает меня в сторону входа.