— Н-н-нет… — проблеял парень, изрядно струхнув, бледнея и покрываясь холодным потом. Он понял, что явно сболтнул лишнего. — Я лишь… нашел упоминание о нем… в библиотеке Академии. Да…
— Ах вон оно что… — гном сразу утратил интерес к происходящему, и деланно зевнув, махнул рукой в сторону стеллажа в темном углу комнаты. Решетка с тихим шелестом уползла вверх. Приветливо распахнулись ставни. Погасли руны.
Сыродел кивнул в сторону витрины, запертой на замок:
— Вон, там у меня хранятся хорошо выдержанные и довольно стойкие сорта. Плесень, конечно, отличается от эльфийской, но тоже неплохо влияет на потенцию и замедляет старость. Хотя тебе-то зачем? Вижу у тебя с этим делом все в порядке. Даже слишком. Или есть престарелый родственник, решивший напоследок погреметь бубенцами?
— Да, да! — обрадовался неожиданной подсказке юноша, вспомнив историю с кексом «Взрывной Вздыбкин», который однажды помог утрясти один неприятный конфликт с мясником.
Ну, когда бесстыдник Маркус, заскочил под юбку к его жене-прачке и Корнелиусу пришлось бултыхаться в ее корыте, пытаясь помочь даме выбраться. А она все никак не могла встать и елозила туда-сюда. А может и не очень пыталась. Или наоборот? В общем, вышло крайне неловко.
— Мой дедушка, а ему, знаете ли, уже хорошо за сто, — вдохновенно врал Корнелиус, — Так вот он собирается взять в жены молоденькую прачку. И… в общем, очень не хочет ее разочаровать. Но… возраст… Вы понимаете?
— Да он шалопай, этот твой дед! — расхохотался сыродел и выбравшись из-за прилавка, скрылся за небольшой дверью. Корнелиус и Маркус переглянулись. Ну… именно так это выглядело. Маркуса била ощутимая нервная дрожь. Да Корнелиус и сам чувствовал, как дрожат колени. Чувасик, со страху юркнувший в свое укрытие из волос, осторожно высунул голову и настороженно косил глазом туда, куда ушел опасный старик. Из оставленной щели неплотно прикрытой двери ощутимо тянуло холодом и подвальной сыростью.
— Я чуть не обмочился, когда этот жуткий дед включил свою охранную систему. — пробормотал Корнелиус.
— Да уж, тут защита покруче, чем в королевской сокровищнице. — покивал Маркус. — И что здесь охранять? Сыр?!
Спустя несколько минут гном вернулся с небольшим свертком.
Он положил его на прилавок, выдержал интригующую паузу поигрывая бровями, и наконец, развернул. Глазам Корнелиуса открылась полголовки сыра с нежной, очень красивой текстурой на срезе, испещренном голубыми прожилками и сочащейся липкой влагой. Острый, даже, пожалуй, едкий запах, на мгновение заглушил все другие ароматы в лавке. Корнелиус почувствовал непроизвольное возбуждение.
— О-о-о! — протянул он, удивленно глядя на хитро улыбающегося гнома.
— Ого! — поддержал Маркус, удивленно прислушиваясь к собственным ощущениям. — Я чувствую необычайный прилив сил, и… это не моя заслуга!
Чувасик же сделал охотничью стойку и закапал слюной на прилавок. Зеленоватые капли, соприкасаясь с деревом шипели и пузырились.
— Что, действует?! — ухмыльнулся гном и внимательно посмотрел на пускавшего слюни цыпленка. — Забавный у тебя петушок! Кого-то он мне напоминает. Не ты ли тот парень, что недавно вылупил из куриного яйца василиска? Интересно складывается… Сколько говоришь твоему деду лет, сто? А знаешь, я только на то, чтобы вывести этот сорт, потратил больше! Эх, мне хотя бы щепотку вечной эльфийской плесени из ТОГО СЫРА. А лучше бы сам рецепт… И вот этот способ его прочитать…
Он снова внимательно посмотрел на птенца василиска и скромно потупившегося Корнелиуса, но тот уже прикусил язык и с вполне убедительным восхищением таращился на кусок сыра.
— Воистину, вы – Бог сыроделия, сэр! — отвесил он неуклюжий комплимент и заволновался, тиская в руке кошелек: — Сколько же стоит это чудо?
— Эх, парень, ему нет цены. — вздохнул старик. — Но ты растрогал и рассмешил меня своей историей. Поэтому забирай так. Однако, с условием… — его глаза опять заострились как вилка и остро кольнули Корнелиуса куда-то в мозг. — Когда добудешь рецепт… ну там, в этих… особых местах твоей академии, то уж и ты не забудь мою доброту.
Корнелиус благодарно кивнул и уже повернулся к выходу, пряча за пазуху драгоценный подарок, как раз туда, где лежал этот самый рецепт, читаемый лишь в свете ореола василиска, когда дверь в сырную лавку распахнулась, явив невысокую, но коренастую фигуру.
— Приветствую вас, дядюшка Каверли, — бодро поздоровался вошедший.
Это был молодой гном. Широкое простодушное лицо, голубые глаза и нос картошкой указывали на добрый нрав, а здоровый румянец и короткая борода, на юный возраст. По меркам гномов, конечно.