Выходной наряд господина Черные Перья и впрямь оказался великолепен — синий плащ с узором из бабочек поверх юбки, расшитой золотом тоже в виде малюсеньких бабочек. Браслеты на руках и ногах из золота, а на одной руке даже с инкрустацией из бирюзы. Нефритовые серьги в ушах и в носу, нефритовое ожерелье на шее. Голову его венчал убор из красных перьев колпицы, промеж которых красиво ниспадали вниз длинные сине-зеленые перья птицы кецаль — они блестели и переливались на солнце, когда мой хозяин шагал к каноэ впереди нас.
Горделиво усевшись и расправив вокруг себя плащ, он скомандовал лодочнику:
— В Почтлан!
Тринадцатое число Змеи считался не самым благоприятным днем для застолий, но и не самым плохим. Предсказатели утверждали, что в этот день не должно случиться дождя, и никто из гостей скорее всего не поперхнется за столом индюшачьей косточкой, а утопленные в меду грибочки подействуют на пирующих умиротворяюще и не настроят на драчливый лад. Боги явно благоволили нам, ибо вечер выдался блаженный и теплый.
Старик Черные Перья пребывал в разговорчивом настроении.
— Вечерок предстоит приятный. Давненько я так не радовался застолью. Может, еще и потанцую.
Я надеялся, что до этого не дойдет. Мне пришлось бы таскать его золоченую погремушку, которую он нацепил бы на спину, если бы вздумал танцевать. Я представил себе, как он перебирает болезненными старческими ногами, то и дело заплетаясь и спотыкаясь, и ужаснулся. Впрочем, я надеялся, что, когда грибочки сделают свое дело, он скорее всего захочет отдохнуть где-нибудь в доме за чашкой шоколада в компании остального старичья.
— А кто там будет, господин, на этом празднике? — поинтересовался Рукастый.
— Кто будет? Да все важные люди. Старейшины торговых родов, губернатор Тлателолько со своим заместителем и множество крупных сановников, включая твоего брата, Яот. Главного городского стража на такие празднества всегда зовут охотно.
Мне стало любопытно, знает ли мой хозяин о том, какую глубокую ненависть питает к нему Лев.
— Да моего брата повсюду зовут охотно. Мне кажется, он ни разу не платил за еду с тех пор, как назначен на эту должность, конечно, кроме тех случаев, когда сам устраивает застолье. — Я повернулся к Рукастому: — Видал? Это означает, что Лилия с отцом рвутся восстановить доброе имя семьи, подпорченное Сияющим Светом, и оправдаться в глазах общества. Им предложили устроить застолье, предупредив всего за каких-то три дня, но они не стали спорить. Может статься, они потратили на угощенье последнее, что у них было, и все это ради того, чтобы принять людей, истово желающих им смерти. Так что мой тебе совет — к еде лучше не притрагивайся да пей побольше шоколада, чтобы не утратить бодрости и быть начеку.
Мой хозяин благосклонно улыбнулся — то ли мысленно одобрил мой совет, то ли и впрямь предвкушал удовольствие от праздника.
Главного министра встретили цветами, которые преподнес не какой-нибудь слуга, а прославленный, доблестный воин.
— Прими, о господин, щит! Прими, о господин, копье!
Передав свою чашу с табаком Рукастому, мой хозяин принял подношение — в левую руку огромный желтый подсолнух, символизирующий щит, в правую — копьецвет.
— Как мило! — пробормотал он, понюхав цветок и шагнув в самую гущу толпы во дворе.
Нас с Рукастым старейшины словно и не заметили — их интересовали все прибывающие новые почетные гости.
Лилия собрала в своем доме поистине сверкающую толпу. Золото, нефрит, янтарь искрились и переливались на их владельцах при каждом малейшем движении. Повсюду колыхались красные, желтые, синие и зеленые перья. Плащи и накидки пестрели всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками. Одним словом, здесь собрался самый цвет Тлателолько — богатые торговцы пользовались случаем пустить пыль в глаза, а суровые воины одним своим видом напоминали торговцам, что в любой момент могут присвоить себе их состояние.
Всего каких-нибудь сорок лет прошло с тех пор, как предки этих вот самых воинов ворвались в северную часть Мехико и, скинув с высокой пирамиды последнего правителя Тлателолько, водрузили на его место военного губернатора. Преемник того губернатора был сегодня среди гостей. Видеть его любезно беседующим с торговыми старейшинами было как-то странно — прямо-таки не верилось, что он является символом их формального подчинения Монтесуме; хотя стоило понаблюдать повнимательнее, и знаки такого подчинения становились заметны. Во-первых, торговцы были одеты дорого, но не слишком броско — чтобы не затмевать его. Перья птицы кецаль на их одежде были взяты с крыльев, а не из хвостового оперения; ожерелья на шее изготовлены из обычного золота, а не из янтаря или нефрита, а добротные хлопковые плащи украшены простеньким цветочным узором, но никак не изображениями змея, раковины, бабочки или орла. Разносить угощения для гостей выпало опять же старейшинам, и делали они это, надо сказать, вполне изящно, никого не обходя стороной, но с особым вниманием прислуживая губернатору, его заместителю и наиболее почтенным сановникам.