- Ладно, ладно, - помахала Глу ладошкой, - я все поняла. И сколько же вы сорвете деньжат в случае, если я всем задницы надеру?
Додож многозначительно улыбнулась - улыбкой чисто механической, не выражающей, казалось, совершенно ничего - и сказала:
- С той суммы, на которую можно купить конфетку, мы выиграем больше, чем имеет наикрупнейшая страна мира людей. Но мы, конечно же, собираемся поставить гораздо, гораздо больше...
Глу присвистнула, но не особо заинтересованно - деньги ее никогда не привлекали:
- Сколько же вам нужно, черт побери? Да и зачем? Это меня интересует больше всего.
- К твоему сожалению, говорить об этом я не собираюсь. Запомни: твое дело победить, наше - превратить тебя в сильнейшую участницу и забрать выигрыш. Ничего более. На том и распрощаемся.
Глу смиренно опустила веки, вздохнула и медленно подошла к Вещательнице. Умей та выражать эмоции, наверняка бы удивилась такой смелости - всякому грешнику требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к жуткой атмосфере, что витала над всеми Вещателями, а над семьей Бледнокрылых - в особенности.
Перед этим Глу подумывала спросить Додож о Лире Блейк - вопрос, наиболее ее волнующий, - но решила, что та навряд ли о ней что-либо знает. Все-таки ее дело - свой грешник. Другими пусть интересуются их Вещатели.
К тому же, ей хотелось растянуть это будоражащее ощущение загадки еще на немного. Кто она на самом деле? Чего хочет? На что способна?
Разберемся на ходу, - постановила Глу.
Она протянула руку Додож, игриво заулыбалась и сказала:
- Хоть я и не знаю, каковы ваши истинные намерения, я помогу. Стану сильнее и обязательно одержу победу! Это... и моя цель. - Вещательница покосилась на ее руку. Что она от нее хочет? Рукопожатие, что ли? Не дожидаясь, пока ее сообразительность сработает должным образом, Глу схватила ее холодную кисть и с чувством пожала. - Расчитываю на тебя, тренер.
Додож среагировала неожиданным образом. Внезапно она до больного хруста сжала розовую ручку грешницы и, словно мягкую игрушку, резким движением вскинула ее кверху:
- Зря ты так, - процедила она и швырнула потерявшуюся Глу в дальний угол. Та влетела в одно из каменных человекоподобных изваний, коих здесь наблюдалось приличное множество, и, на секунду скорчившись, быстро поднялась на ноги. Потревоженный монумент, что странно, не обзавелся ни единой трещинкой - а бросок-то был весьма неплох.
- Ух, вот так подход. Хм... Мне нравится! Эта тетка уж точно плохому не научит, - усмехнулась Глу.
- Ты, должно быть, не уяснила кое-чего. - Додож сделала очередную затяжку, пустила в воздух питона и договорила (сложно было понять, какие эмоции она испытывает в ту или иную минуту - лицо ее оставалось непоколебимым всегда; однако можно было уверенно предположить, что сейчас она злилась): - Греховные Игрища - не место для сентиментальных слабаков.
Глу разинула рот, а ее глаза едва не выскочили из орбит - более всего на свете она не выносила, когда казалась кому-то сентиментальной: ведь это самое постыдное для бандита. Вещательница, образно выражаясь, нанесла ей удар ниже пояса.
- Впереди у тебя, - продолжала она, - страшнейшие, с виду невыполнимые испытания и битвы. И пока ты не поймешь, что вероятность того, что ты выживешь, неуклонно стремится к нулю, мы с тобой не продвинемся ни на шаг. Тебе следует зарубить себе на носу: тот участник, который будет слабее всех остальных, - раз в двадцать сильнее тебя. Осознай же всю сложность твоего положения - и умерь, наконец, свой пыл. Ты - никто. Пылинка, ворвавшаяся в астероидную бойню.
Слова Додож возымели ожидаемый эффект - Глу приутихла, лицо ее посерьезнело. Хотя в душе она все так же была уверена в своей обязательной победе, демонстрировать это снова не стала. Она решила, что лучше бы забыть обо всем на свете на время следующих девяти месяцев, отведенных мудреными правилами Игрищ, и настроиться на тренировки. Выбросить из головы все, что ее так волновало до сего момента: великий турнир, загадочная Лира Блейк, предполагаемая погибель, которую ей прочили все кто только мог...
Стать хоть чуточку сильнее - ключевое значение для нее теперь приобрело одно лишь это стремление.
«Я получу силу... во что бы то ни стало!».
- А теперь живо вытаскивай своего демона наружу, - холодно отчеканила Додож. (Впечатление на Глу производила именно эта, начисто лишенная эмоций манера говорить - казалось, произноси она то же самое, но с прикриком, по-армейски, и грешнице бы тотчас захотелось дерзнуть в ответ на грубость, которая с известным успехом могла спровоцировать ее на драку. Ровная речь и пугающая пустота в глазах Вещательницы не позволяли Глу дать волю страсти - инстинкты самосохранения удерживали ее от глупостей.) - Пора начинать!