- У тебя проблемы со слухом? - ответствовал Птолемей. - Все - на Глу Шеридьяр.
Взгляд, которым сопровождалось сказанное (пусть Птолемей вовсе и не вкладывал в него ничего, таящего в себе угрозу, - так он смотрел на всех и постоянно), заставил демонессу смолкнуть и более не беспокоить Вещателя ни единым словом. Она молча кивнула - дескать, ставка зарегистрирована, - и поставивший удалился.
Около одной из колонн, что держали на себе чашы с ярко-зеленым огнем, стоял, облокотившись спиной, Псатри Бледнокрылый. Когда его брат проходил мимо, он окликнул его:
- А это точно безопасно - приходить тебе сюда? Ведь по правилам ты сейчас должен тренировать ту девчонку.
Птолемей остановился и, не оборачиваясь, парировал:
- Никому нет до этого дела. Сахей переписал документы - и теперь Додож официально значится Вещательницей Глу Шеридьяр. Нет причин для беспокойства.
- Ну, тогда ладно.
Оба помолчали.
- Эй, брат... как считаешь, у нас получится? - нараспев - неумело, по-дурацки и подобно сумасшедшему - тихо спросил Псатри.
Птолемей слегка повернул голову - чтобы собеседник мог видеть его щеку и кончик носа - и сказал:
- Уверен. Додож не подведет. И тогда, наконец... мы сможем купить человеческую жизнь.
Псатри Бледнокрылый хотел было издать радостный клич - впрочем, радостным бы его посчитали лишь люди с серьезными отклонениями в психике, - как вдруг в его глаза ударил яркий свет. Он и его брат одновременно обернулись на источник. В залу вошла Хая Златокрылая, главная руководительница всего Вещательного Центра.
Внутри повисла гробовая тишина. Лишь легкое стрекотанье, напоминающее цикад, издавали длинные, испускающие яркий золотистый свет волосы Вещательницы. Все были глубоко удивлены ее визиту. Боясь жестокости, творящейся на арене, до сегодняшнего дня она ни разу не посещала Греховные Игрища. Почему же сейчас вдруг решилась?
Хая встала в конец очереди и, мило улыбаясь, стала нашептывать себе под нос какую-то песенку.
- Нет-нет, не нужно мне уступать, - замахала она руками, когда демоны отошли, предлагая ей пройти к кассе, как представителю привелегированного демонического класса. - Ведь это нечестно! Я отстою, как и полагается.
Ей пришлось потратить около минуты, чтобы убедить их вернуться на свои места. Не уверенные в том, что правильно ее поняли, те, однако, еще несколько раз расступались.
- Ну что же мне с вами делать, глупенькие? - Подобно рассерженной мамаше, она уперла руки в бока. - Я вам, конечно, благодарна, но правда - не стоит.
Публика была окончательно приведена в замешательство, когда Хая назвала имя человека, на которого собралась поставить, и протянула кассирше наличные:
- Глу Шеридьяр. На победу.
Птолемей и Псатри едва заметно сдвинули брови - что на их языке жестов означало решительное недоумение. Обычный демон - демон, владеющий эмоциями - на их месте схватился бы за голову и заверещал на чем свет стоит.
Как... это понимать? С чего бы той, кто за миллион дат не удосужился хотя бы разок прийти на Игрища, в свой первый раз делать такую безумную ставку?
Так как с лица Вещательницы не сходила приветливая улыбка, какую едва ли встретишь во всем Хэллинге, кое-кто из толпы, распираемый любопытством, осмелился-таки спросить:
- Извините... но почему... именно Глу?
В какой-то момент он было пожалел, что позволил себе подобную наглость, но удивительно спокойная и доброжелательная реакция Златокрылой его успокоила.
- Мм-м? - Она повернула голову. - Ну, никто ведь не хочет ее поддержать. Я думаю, бедной девочке будет грустно узнать, что в ее успех верит лишь она сама. - И улыбнулась еще дружелюбнее.
Вопросов больше не поступало, и Вещательница, что-то весело напевая, вышла из залы.
- Еще во время нашего с ней прошлогоднего разговора я заметил, что странностями она не обделена, - сказал Псатри, подойдя к Птолемею. - Не думал, что все настолько интересно. Воистину ненормальная демонесса.
Птолемей задумчиво хмыкнул:
- По-твоему, она не могла пронюхать о нашем плане и вознамериться нажиться на этом?
- Навряд ли. Она чуть не разрыдалась, когда узнала, что новоявленная грешница первого класса - еще наивная малолетка.
- Впрочем, я как-то слышал, что она с причудами, - вспомнил Птолемей. - Что ж, пусть будет так. Помешать нам это не должно.
И оба вышли.
Глава 49 - Прибытие в ад
Глу всегда считала, что облака - это всего лишь сгустки пара, которого даже коснуться толком нельзя. Упади ты на него хоть с высоты в несколько километров - и не почувствуешь, как пролетишь насквозь.