Разор Блейк, поглаживая поясницу, подковылял к бывшему другу, поднял брошюру и произнес:
- Так значит, она, - он указал на статью об «удивительном нововведении Греховных Игрищ», где значилась фотография Глу, - и вправду твоя дочка? Не шутишь?
Зехот смущенно отвернулся и что-то недовольно пробубнил. На гордого папашку он явно не был похож.
Разор приветливо заулыбался и взглянул на фотографию еще раз:
- Какая красивая. На тебя очень похожа.
«Упаси бог, - подумал Зехот».
- Со мной-то разобрались, - вслух сказал он. - Но ты что тут забыл? Подзаработать на ставках решил?
Разор отмахнулся:
- Ох, нет. Просто так получилось, что Лира тоже будет участвовать. - Зехот вопросительно повел бровью. - Это моя малышка, - пояснил Разор и продемонстрировал ее страничку в брошюре.
Шеридьяр сделал над собой усилие, чтобы сдержаться и не вытаращить глаза от удивления. «Черт тебя побери, Глу! - в душах разругался он. - И почему именно я твой отец?! Чем я заслужил такое? После стольких лет я встречаю своего старого друга - и узнаю, что его дочь - грозный воин, в победе которого уверена большая часть зрителей. Ну а что до моего чадо... агрх... даже думать не хочется! Как же стыдно!»
Тем временем Разор отлистал назад и продолжил любоваться личиком Глу:
- Кто бы мог подумать, что наша следующая встреча произойдет в таком месте. Эй, Шеридьяр, а ведь наши дочери будут состязаться за звание сильнейшей, - воодушевленно проговорил он и со счастливой улыбкой поднял глаза на Зехота. Но вместо ответного радушия его взгляд был встречен дьявольским оскалом и хмурью на лице.
Разор испуганно сделал быстрый шаг назад - еще со школьных лет он помнил, что небезопасно стоять рядом с Зехотом, когда его брови так сильно сдвинуты, а в глазах искрится неясный гнев.
Шеридьяр резким движением выхватил из его рук брошюру и порвал ее в клочки. Ему было до того неловко, что он искренне жалел, что не назвался здешним завсегдатаем. «Глу Шеридьяр? Не знаю такой. Наверное, просто однофамилица. А я тут просто как зритель, - должен был он сказать». Но было уже поздно.
- Ты чего, старик? - осторожно поинтересовался Разор.
Зехот лишь сердито хмыкнул и молча сложил руки на груди. (Автор не станет пересказывать то, о чем он в тот момент думал. Все-таки это книга для детей, и длинные замысловатые ругательства, которыми он осыпал свою дочурку, здесь будут не к месту. Да и стыдно мне писать такое.)
Разор же решил, что его приступ спровоцирован неожиданно приятной встречей. В школе так всегда было: когда дело доходило до теплых чувств и сентиментальностей, Зехот взрывался и принимал вид лютого зверя, сторонясь каких-либо нежностей, которые для бандита должны быть постыдны. (В этом отношении, стоит отметить в скобках, он был схож с ненавистной ему Глу. Пусть и не с такой силой, но девушка проявляла то же недовольство, когда сталкивалась с чем-нибудь подобным.)
Но теперь все было по-другому. Зехот утратил свой прежний бандитский запал и пристрастился к глупым мыльным операм, за просмотром которых нередко ронял слезинку. Разумеется, Разор не знал, как сложилась дальнейшая судьба его друга, и потому ничего другого предположить не мог.
Он подобрал очки с пола, оставил их на лбу, улыбнулся и сказал:
- А ты ничуть не изменился. - Протянул руку. - Рад, что мы снова встретились.
***
Ватер Гиор стоял у разрушенной двери и смотрел на уходящую вперед балконную дорожку, куда ровно девять месяцев назад они с Глу были переправлены откуда немногим позднее она была сброшена вниз и отдана в руки судьбе и где теперь с минуты на минуты должен был вспыхнуть столб света, оповещающий о начале Греховных Игрищ, через который они переместятся к арене, где состоится отборочный тур.
- Глу, поспеши, - обеспокоенно проговорил Гиор. Но волновало его отнюдь не то, о чем наверняка подумал читатель. В его голосе ощущалась твердая уверенность в том, что Глу обязательно вернется оттуда. Но вот успеет ли она вовремя? Ведь ей могло там и понравиться. Не удумала ли она в таком случае задержаться? От этой девицы можно было ожидать всего. А за время, проведенное в аду, уровень ее непредсказуемости - нет никаких сомнений - вырос вдвое, а то и втрое.
Из полуразрушенного дома вышла Додож. Она молча прошагала к середине выступа, выдохнула белую девочку, похожую на Глу, и сказала:
- Она идет.
Едва Гиор приоткрыл рот, чтобы переспросить ее, как вдруг темная фигура выскочила откуда-то снизу, взмыла высоко вверх и ступила на дырявую крышу.