- Не беспокойся, дорогой Псатри, - утешила (если это можно так назвать - с их-то врожденной холодностью) Додож брата. - Теперь нам некому помешать.
Тут вклинился Птолемей:
- Додож, в самом ли деле ты веришь в наш успех, как говоришь?
Додож и Псатри смолкли. И многозначительно глянули на брата.
- Если ты скажешь, что все не больно уж и хорошо, я пойму. Тот наш провал уничтожил тебя. Разве нет? Куда подевался весь твой запал? Тогда ты жаждала победы больше всех нас вместе взятых.
- Запал? Услышь себя - и опомнись. Я не могу ничего чувствовать. Равно как и ты.
- Глу Шеридьяр не проходной вариант. Все мы это знаем. Незачем строить из себя супер-тренера.
- Я ведь сказала - она сможет.
- Твои глаза говорят о другом.
- В них ничего нет, кроме пустоты. Не смеши меня.
- Девушка может и не справиться. Какова вероятность этого?
- Ноль.
- Разве? А мне почему-то кажется, что процентов пятьдесят. Ты вообще ее тренировала?
- Не тебе указывать мне на это - для любого было бы очевидно, что она совсем без потенциала. Я скинула ее вниз; без понятия, с чем она там столкнулась, но вернуться обратно ей удалось.
Немного погодя, Птолемей досказал:
- Я хочу верить в то же, во что веришь ты. А не в какие-нибудь утешительные байки твоего авторства. Мы - семья.
Додож не ответила.
Затянувшееся молчание прервал четвертый голос.
- Все, я больше не могу. Это просто невозможно слушать - нормальному-то демону, - вдруг прозвучало откуда-то с балкона. Гость спрыгнул вниз и продолжил жаловаться: - Никогда бы не подумал, что семейные разборки могут выглядеть... так. - Он даже перекривился. - Вы разговариваете, как роботы... нет - еще страшнее. Ух, аж жуть пробирает. Какие же вы... мертвые, черт побери! Уж извините меня за бестактность, но это действительно вне моих сил.
Говорившим был Сахей Стеклокрылый. Член Совета, а также четвертый «заговорщик».
Ниже - автор считает, что сейчас это бы не помешало - читатель может ознакомиться с кратким описанием новообъявившегося Вещателя.
Среди присутствующих вышеназванный, прежде всего, выделялся цветной кожей, довольно высоким ростом - даже в сравнение с другими Вещателями - и непропорционально длинными руками. Его оголенный крепкий торс крест-накрест перетягивали узкие орари, исписанные какими-то замысловатыми иероглифами. На тонких вытянутых пальцах сверкали несколько колец. Пшеничного цвета волосы его были неопрятны и напоминали плохо сложенную копну соломы. Длинный, неумело связанный в два узла пояс весь был изорван и покрыт грязными пятнами.
Отдельного абзаца требует его лицо. Читатель, если бы увидел на картинке лишь одно это милое большеглазое личико, уж точно бы решил, что Вещателю не больше десяти лет (по человеческим меркам). И в самом деле, каждая черточка в нем будто бы жила своей, отдельной от остального тела жизнью: махнув рукой на басовитый голос, огрубевшую кожу и вид, в общем-то, вполне взрослого демона, его лицо пожелало остаться таким, как у ребенка.
Сахей Стеклокрылый продолжительным вздохом перевел дух - должно быть, абсолютно безэмоциональная перепалка Бледнокрылых его и впрямь впечатлила - и невесело посмеялся:
- Знаете, друзья, в такие моменты я и сам начинаю ненавидеть того парня, который украл ваши эмоции. - Сказав это, он поймал себя на мысли, что все его слова улетают в пустоту, и его совсем никто не слушает. Додож и Птолемей продолжали буравить друг друга глазами, а на встрявшего Вещателя до сих пор не обратили внимания - словно и вовсе не заметили, что подле них стоял кто-то еще и громко разговаривал.
Их отрешенность показалась Сахею еще более жутким зрелищем, и он, закусив нижнюю губу, осторожно попятился назад - так, будто ему скрутило живот, и только резкое движение могло откинуть необходимость идти в туалет.
К счастью, вскоре диалог возобновился.
- Ладно. Все-таки провести девять месяцев в аду и ни разу не погибнуть стоит немалого, - сказал, наконец, Птолемей. - Будем надеяться, что девчонка чего-то да стоит.
- Свое дело она знает, - ответствовала Додож.
- Ха-ха, а я уж думал, что вы так на денек-другой застыли - можете же, - вклинился Сахей. Он со спины подбежал к Птолемею и Псатри и своими длинными ручищами приобнял их. - Товарищи, ну чего вы такие кислые, а? - И посмеялся собственной шутке. Бледнокрылые уставились на него, и ему пришлось покончить со смехом. - Не надо так смотреть, отлично же пошутил. Когда наша Шеридьяр выиграет, мы получим денежки, и вы сможете вернуть себе эмоции - я перескажу вам эту шутку. Тогда точно поймете. - Затем мгновенно посерьезнел и переспросил: - Вы ведь собираетесь покинуть Хэллинг и отправиться в мир людей, чтобы найти того ублюдка, из-за которого и разучились чувствовать, так?