Снова встретиться с таким великим бандитом, как База - а Глу восхищалась им несоизмеримо, - она была не готова.
В первую минуту.
Недолго думая, в Глу (что с ней нередко бывало, как уже успел заметить читатель) сработал специальный механизм, и все нравственные переживания разом улетучились. Осталось лишь сильное возбуждение - жаркое предвкушение будущего, в котором, быть может, ей предстоит еще раз столкнуться с кем-то настолько крутым.
База прошел внутрь куба и встал на нужную метку. В униформе участника Греховных Игрищ он выглядел неотразимо - от восхищения глаза Глу засияли звездами, и она никак не могла отвести взгляд. Однако не стоит путать ее чувства с чувствами остальных участниц, которые с не меньшим трепетом наблюдали за парнем. В отличие от прочих девиц, жадно пускающих слюну, Глу двигал отнюдь не женский интерес.
Впрочем, о нашей героине уже было рассказано достаточно, чтобы читатель и сам догадался, что было у нее на уме. Поэтому мы не станем останавливаться на этом и вернемся к более важному месту.
База опустил брови и тяжелым басом потребовал:
- Запускай.
Олбин Вихревой недовольно скривился - что это за обращение? - и с удовольствием отжал десять тысяч: судя по всему, это было действительно много. Большинство участников - в подтверждение тому - с нескрываемым любопытством перешептывались: сможет ли это грешник преодолеть накат такой мощности. Видать, мало кому достался более серьезный выстрел.
- А немало, однако, ему выпало, - присвистнул братец-проигравший.
Глу хохотнула и в нетерпении взъерошила себе волосы:
- Этот парень уж наверняка не оплошает.
Однорукие близнецы недоуменно воззрились на нее.
- Ты знаешь его? - спросил братец-победитель.
- Хе-хе, разве что самую малость...
Братья переглянулись, подумав об одном и том же, и закрепили очередной спор рукопожатием:
- Бойфренд! - бросил один.
- Друг детства! - подхватил второй.
Затем оба вперили взгляды в Глу и спросили:
- Ну, кем этот База Блэк тебе приходится? Скажи нам.
Та вопросительно гукнула, подумала, нет ли подвоха в их вопросе, и, решив, что этих парней не интересует ничего, кроме глупых пари, ответила:
- Однажды мы с ним знатно подрались.
Братья переключились друг на друга:
- Ну вот, я победил, - сложил руки на груди братец-победитель.
- Черта с два! Ты сказал, что он - ее друг детства, - возмутился братец-проигравший.
- Все равно мой вариант намного ближе к истине, чем твой: настоящие друзья частенько дерутся. Дружба без драки - не дружба вовсе.
- Да? В таком случае и моя версия подходит: бьет - значит, любит, слышал о таком?
- Нет. Что за бред? Сам небось только что это придумал. Умей проигрывать.
- Вот же скотина! - Братец-проигравший схватил второго за ворот, лбом стукнулся в его лоб и зарычал, подбирая слова.
Как вдруг прогремел выстрел - и буйные близнецы обратили взоры к аквариуму, покончив с перепалкой.
Бросившийся на Базу сгусток греховной энергии в десять тысяч хитов имел вытянутую форму и очертания стрелы. Звуки, которые он издавал в полете, напоминали вопль ведьмы из фильма ужасов. Стеклянный куб, зарекомендованный демоном-проводником как непробиваемый, весь задрожал.
Бывший бандит медленно двинул подбородком, словно оценивая размах надвигающейся атаки, - и ринулся ей навстречу. На бегу он выставил обе руки вперед и растопырил пальцы - так, будто держал в них невидимый мяч. В следующее мгновение перед ними уже вращался крупный зеркальный диск, переливающийся всеми оттенками синего. В последний момент диск вытянулся во все стороны, приобрел форму шара - и с громким хлопком выстрелил вперед. Отдача оказалась настолько сильной, что Базу отшвырнуло обратно к напольной метке - тогда стало понятно, для чего был нужен этот забег. Совершив кувырок в воздухе, База плавно опустился на землю и поднял глаза. Пущенный им диск вонзился в пушечный снаряд, скрылся где-то внутри - и уже через секунду стрела вдруг остановилась. Некоторое время она продолжала парить в воздухе, не смея сдвинуться ни на сантиметр; потом вдруг что-то неприятно запищало, как иногда пищит у людей в ушах, стрела взвыла перед смертью, вся сжалась - и лопнула, подобно мыльному пузырю. Внутри куба остались только База, проигравшая пушка и плавно угасающий назойливый писк.
Олбин Вихревой медленно поднялся на ноги, подозрительно нахмурился и как-то неуверенно объявил:
- База Блэк. К миллионным Греховным Игрищам - допущен.