Глава 52 - Ставка Зехота
Разор Блейк с улыбкой счастливого человека погладил фотографию своей дочери в брошюре (найти замену той, что изорвал Зехот, было несложно - всюду стояли столики, на которых брошюр было наложено стопками), выудил из нагрудного кармашка пластиковую карту и потряс ею в воздухе.
- Скоро наша очередь, - сказал он Зехоту, - приготовь деньги.
Несчастный отец Глу слышал, что его бывший друг прослыл самым богатым человеком на планете - кто ж не слышал об этом, - и потому не мог не полюбопытствовать, каких же размеров ставку он собрался делать и на кого.
Разор, словно не понимая вопроса, с глупым видом уставился на Шеридьяра. Так недоумевающий мальчишка смотрит на какого-нибудь дядьку, когда тот спрашивает у него, любит ли он свою мать.
Очевиден же ответ.
- Ну... на Лиру, конечно же, - запинаясь, сказал Разор.
Зехот разочарованно фыркнул и сложил руки на груди:
- Все как один только и делают, что ставят на твое чадо, - покачал он головой. - И ты туда же. Совершенно ничего не смыслите вы в боевых контестах.
Он говорил об этом так просто, словно речь шла не о поддержке их дочерей, а о каких-то второсортных скачках, где выбор еще был уместен. Разор, все еще не разобрав, шутит он или серьезен, почесал затылок, и его глаз несколько раз дернулся.
- Ты... это о чем? - наконец спросил он.
- Послушай, я, конечно, понимаю, что долг любящего папашки везде и всюду болеть за своего отпрыска... но всему же есть предел! - ответствовал Зехот. - Тебя, небось, женушка твоя заставила? У меня та же история. Но ведь это бредятина! Почему мы должны спускать денежки в унитаз, если можно поставить на того, кто выиграет определенно, но при этом выкрикивать из толпы имена наших дочек? Это же разумно - разделять родительский долг и добычу денег. Согласен со мной?
- Ну...
- У нас сбережений и так не больно много, а моя дорогуша хочет, чтобы мы профукали и то, что есть. Проще уж сжечь - огнем хотя бы согреться можно или пожрать приготовить. Ты, конечно, побогаче будешь - но и ставка у тебя немаленькая. А учитывая размах мероприятия, в котором будут участвовать наши детишки, жена тебе наверняка знатно карманы вывернула. Не боишься утерять титул крупнейшего богача, прогорев на поражении «удивительной Лиры Блейк, в которую верят полмиллиона идиотов»? - Последнее он сопроводил кривляниями.
Обиженный его словами, Разор, тем не менее, промолчал, не желая портить ссорой их неожиданную встречу - после стольких-то лет.
Впрочем, причиной для его молчания также послужила и свежая память об их школьном прошлом: что бывало, когда он начинал спорить с Шеридьяром. Каждая попытка надоумить ему, что бандитская жизнь - не самый удачный выбор, вознаграждалась залпом серьезных подзатыльников «за такую немыслимую глупость» и приглашением - без возможности отказаться - посетить одну из крупных разборок банды Зехота, чтобы убедиться, что быть бандитом - лучшее, что только можно придумать.
Зехот приобнял его и полушепотом сказал:
- Не знаю, что насчет тебя, но Гру меня на тот свет отправит, если узнает, что я поставил не на Глу. С Минкой то же самое, правда? Такая же «примерная мамаша»?
Разор посмотрел на Зехота с таким выражением, точно тот поинтересовался, правдива ли байка о летучем людоеде-переростке, а ответ был не самым веселым.
- Минка не удовлетворится одним лишь убийством, - с ужасом поведал он. - Однажды... я недостаточно эмоционально, как показалось Минке, похвалил Лиру за очередную победу в национальном кубке по смешанным боевым искусствам - и всю следующую неделю посреди ночи находил у себя в постели то решительно недовольного питона, то голодно мурчащую пантеру.
Зехот понимающе кивнул:
- Мне это так знакомо, дорогой друг.
- Но ты ведь понимаешь, что ставлю на Лиру я не потому, что меня заставили: она - моя дочь, и я люблю ее больше всего на свете. Я хочу поддержать ее. А ты... - Он таки не сдержался. - Зехот, это все твои бандитские замашки. Как же можно...
Зехот не дал ему договорить - толкнул его в плечо и пальцем поковырял в ухе.
- Да успокойся ты, я просто шучу - это ведь твои деньги, и тебе решать, что с ними сделать. Хочешь подарить их демоническому миру - пожалуйста, дело твое, давить не буду.
«Ты сейчас это и делаешь! - про себя ругнулся Разор».
- Кстати, сколько все-таки ты отстегнуть собираешься? - спросил Зехот.
Блейк поправил очки и с улыбкой - будто говорил об этом Лире, которую озвученная цифра должна была смутить и поднять ей настроение - объявил:
- Двести двадцать миллиардов.
Зехот вытаращил глаза, а его щеки раздулись, сдерживая громкое «чтоб тебя!». Но потом он быстро взял себя в руки - и отрезал: