За это время грозно сияющий снаряд, пущенный ужасной пушкой, преодолел больше половины пути - однако грешник под номером два до сих пор даже не шелохнулся. Мей Анубис все так же стояла на стартовой метке и, страшно осклабившись, буквально с распростертыми руками встречала свою погибель.
- В свой семнадцатый день рождения, - продолжал братец-победитель, - она решила устроить себе подарок - перерезала всех работников и сбежала, голыми руками выдрав вместе с рамой решетку на окне. В течение года никто не мог ее найти. Но вскоре пропажа и сама о себе дала знать: в городе, в котором она проживала, стали без вести пропадать мужчины. Немногим удавалось вернуться. Спасшиеся счастливчики - от головы до пят покрытые жуткими шрамами, порой лишенные нескольких конечностей - рассказывали, что их похищала девушка. Мей Анубис - этим именем она сама себя окрестила (в больнице же все ее знали как дьяволенка Лили) - предлагала им честную, как она сама ее называла, игру - выстоять против нее в семидесяти спаррингах, тем самым отвоевав «свое право жить среди женщин». Мей (к слову, похищала она только крепко сложенных представителей сильного пола) давала жертве по три минуты на каждый поединок. И если несчастный оставался в живых после всего этого, она его отпускала. В противном случае беднягу ждала медленная и мучительная смерть. Говорят, что те, кто, серьезно раненный, отчаянно валился на землю, не в силах продолжать бой, а на все ее требования подняться отвечал тяжелым прерывистым дыханием, был в строгом порядке расчленен и по кусочкам доставлен к дверям собственного дома. Уф, - брезгливо скривился парень, - аж противно представить, каково было женам тех, кто проиграл ей... Готов поспорить, четырехглазые ботаники из школ, не блещущие завидной мускулатурой, жутко радовались, что ни разу не посетили спортзал - они единственные могли свободно разгуливать ночью, не боясь, что ужасная Мей Анубис расценит их как достойных похищения бойцов.
- На что ты там готов поспорить? - навострил ушки второй близнец, расслышав призывное слово «спор».
Между тем пушечная атака настигла улыбчивую грешницу, которая - к всеобщему недоумению - так ничего и не предприняла. Золотистый полыхающий шар, не встретивший никакого сопротивления, на всех порах влетел в женщину. Раздался оглушительный взрыв. Весь аквариум наполнился плотной сверкающей пыльцой, перекрывшей обзор.
Глу с разинутым ртом таращилась на свершившуюся расправу. И это и есть та самая Мей Анубис, о которой ей только что поведали? Кроме шуток? Но... что за чепуха!
- Вот так сюрприз, - выдавил братец-победитель, не менее удивленный. - Видать, барышня вконец голову потеряла. И впрямь сумасшедшая.
Как вдруг из толпы раздалось:
- Смотрите!
Все, кто уже успел разочарованно фыркнуть и отвернуться, перебросили взгляд обратно на куб. В клубах пыльцы очертилась - там, где должен был стоять испытуемый грешник - человеческая фигура. Следующие десять секунд окончательно развеяли мешающую глазам золотую пыль и уверенность в глупом поражении Мей Анубис.
Грешница под номером два, вся покрывшаяся ожогами, испуская дымок, как поджаренная котлета, с прежней улыбкой твердо стояла на месте.
Верхняя часть ее униформы полностью погорела. Но не успел никто толком рассмотреть ее наготы, как испепеленная рубашка автоматически восстановилась - начиная с рук и заканчивая шеей, черно-синие нити спутались в головокружительном танце под скрип невидимой иглы, обтягивая крепкое тело женщины, и уже в следующее мгновение на ней сидела новехонькая одежка. Мей похрустела шеей, размяла руки, оценивая комфорт новопредоставленной формы, и наконец коротко выдохнула.
- Так и знала, что будет какое-нибудь дерьмо, вроде этого, - едва слышно прошипела она, покосившись на пушку, и, уже недовольная, медленно поплелась к выходу. - Мужчины не способны придумать ничего оригинальнее.
В то время как большинство свидетелей ее неоднозначного выступления возбужденно гадали, насколько же она должна быть непробиваемой, раз выдержала прямой удар в четыре тысячи хитов, да еще и выглядит ничуть не помятой, Глу оценила ее выход по-своему: