- Как же круто, черт побери! - вскричала она на чем свет стоит, вытягивая кулак кверху. - Вот это я понимаю выход! Так держать, тетенька Мей! - Изумлению ее не было предела.
Быть может, кое-кто еще из оживившейся толпы хотел таким же кличем выразить свое восхищение - но если этим кто-то был парень, мужчина или же старик, наслышанный (или, если нет, успевший разузнать у кого-нибудь у близ стоящих) о Мей Анубис, то становится понятно, почему он сдержался.
Маловероятно, что женщина пришла бы в восторг, получив в свой адрес похвалу от ненавистного ей пола.
Эмоции же Глу, напротив, были встречены ею самым неожиданным образом. Она довольно оскалилась, выходя к ступенькам, опустила веки, протянула руку вбок и оттопырила кверху большой палец.
- Спасибо, сестра, - дружелюбно протянула Мей (впрочем, не так уж и дружелюбно, но в сравнение с ее постоянной манерой говорить, обычно сопровождаемой тихим рыком и леденящим душу хихиканьем, это прозвучало заметно ласковее), - но то ли еще будет...
Оттого, что кто-то настолько крутой, как ей казалось, ответил на ее призыв, Глу даже слезы́ не сдержала.
- Она точно победит! - пальнула она, преисполненная восхищения. Глаза ее засияли звездами.
Близнецы с прищуром покосились на нее:
- Эй, что за вдохновение? Дамочка вообще-то твой соперник, - тихо упрекнул очарованную девушку один из них.
Напрасно, однако, волновались эти двое. Если читатель был внимателен, то наверняка вспомнит, что оставаться верной фанаткой кого бы то ни было больше нескольких минут для Глу было не под силу. Предмет ее восхищения, каким бы невероятным он ей не казался поначалу, уже скоро напрочь забывался, и она снова ставила на пьедестал себя неподражаемую, «с которой было не сравниться ни одному бандиту на криминальном свете».
Единственный человек, перед которым Глу неизменно трепетала - что в первый день их встречи, что в сегодняшний...
Впрочем, человек этот вызывал в ней не тот щенячий восторг, какой бурлил в Глу в данную минуту, пока она не спускала с Мей Анубис завороженных глаз - только глубокое, молчаливое уважение испытывала наша героиня, вспоминая о нем. (Автор не стал вписывать имя того, о ком шла речь, понадеявшись на догадливость читателя.)
Но что-то мы отошли от темы. Отложим эти описания до будущих глав - и вернемся к покинувшей куб грешнице под номером два.
- Чумовая тетка, - усмехнулся Олбин Вихревой и перелег на другой бок, подперев голову рукой. Его цепи снова неприятно грянули. - Совсем с головой не дружит. Но понт все-таки получился отличный, даже мне понравилось. Хотя это и было рискованно. - Затем вскрутил между пальцами пульт и во всеуслышание бросил: - Что ж, давайте продолжим. Грешник с номером три...
- А кто сказал, что я закончила? - вдруг перебила его Мей. Она по-прежнему не сдвинулась ни на ступеньку, вытаращенными глазками глядя на демона.
- Чего? - недовольно искривил тот губу.
Мей спустилась на пару шагов - и, бросив в воздух противный смешок, внезапно запрыгнула наверх. Олбин Вихревой округлил глаза - ничего себе наглость! - и медленно поднял туловище, оставшись в положении сидя.
Не успел он ничего сказать, как женщина хрустнула костяшками пальцев и вызывающе протянула:
- Хочешь сказать, это и был тот самый ужасный отборочный тур, которым нас запугивал Содом Бескрылый? Если так, я разочарована. Да это ж скукота смертная! Уверена: будь организаторами турнира демонессы, вышло бы куда интереснее. От вас, мужчин, ничего другого и не следовало ждать. - Помолчала чуть-чуть и, улыбнувшись еще более безумной улыбкой, чем перед выходом, протянула руку перед собой, растопырив пальцы. - Позволь-ка мне сыграть эту партию по-своему. - Наконец ее глаза блеснули, как у бешеной собаки перед прыжком на прогуливающегося беднягу, и она кончила: - Поднимай свою задницу и дерись со мной. Уж это будет всяко интереснее унылых разборок с той дряхлой пушкой.
Олбин Вихревой приподнял бровь и, напряженно поскрипев зубами, гневно процедил:
- Да ты и впрямь ненормальная...
Глава 54 - Ты не одна тут такая
Мей Анубис закатила глаза и, скрестив руки на груди, с улыбкой презрительно фыркнула:
- Ну что за дерьмо! А я уж было подумала, что ты бросишься на меня не раздумывая, не простишь человеку подобную дерзость. Какая досада. Может, ты еще тупее, чем я думала? Тебя вообще-то унизили публично.
Олбин Вихревой медленно встал на ноги и выдул носом длинную струю воздуха (он дунул с такой силой, что его ноздри стали напоминать ракетные сопла, дымящие на старте запуска); подергивающиеся краешки его губ свидетельствовали о том, что демон был по меньшей мере серьезно возмущен, и возмущение его - еще только чуть-чуть - вот-вот могло перейти в животное бешенство.