Мей с отвращением скривилась - зрелище злящегося мужчины, должно быть, было для нее так же неприятно, как для слабонервных мужчин процесс деторождения.
На ее радость в следующую секунду черты лица демона вдруг выровнялись, сам он поуспокоился, словно перед этим лишь разыгрывал свое негодование, улыбнулся и мерно проговорил:
- Я размозжу твою башку.
В то же мгновение брови Мей сдвинулись глубоко к переносице, она сжала челюсти, вытаращила свои багровые глаза и - точно подавая Олбину пример, как надо вести себя, когда тебя оскорбляют - стремглав скакнула в сторону демона.
Драка, нарушавшая ряд существенных правил, между участником Греховных Игрищ и демоном-проводником едва ли не грянула в зале отборочного тура. Кто знает, чем бы могло обернуться это безрассудство, если бы его не прервали.
Разбушевавшаяся грешница под номером два на всех порах мчала к Олбину Вихревому, готовая разорвать его на куски только за то, что тот позволил себе лишь единожды броситься в нее неуважительным словцом. Кулаки ее были как всегда крепко сжаты, лицо искажал звериный оскал.
Демон оказался в сильном замешательстве, когда до их столкновения оставалось несколько шагов, а женщина так и не отвела руку назад для первого удара, потом ни локти к ребрам не прижала, ни кулаки к лицу не подняла. Она бежала на него так, словно ставила рекорд в каком-нибудь забеге и никаких препятствий перед собой не видела. Казалось, она так и собирается влететь в него, подобно разогнавшемуся поезду - скорость набрать она успела приличную.
«Лоб в лоб?! Да она совсем с головой не дружит!» - в последний момент подумалось Олбину. Он недоверчиво усмехнулся - и приготовился ей ответить: продолжительным вдохом набрал полную грудь воздуха - щеки его при этом надулись как у лягушки - и откинул голову назад.
Резкий рывок туловищем вперед - и искрящаяся полупрозрачная воздушная стрела, сплюнутая им, улетела далеко по заданному направлению. Достигла противолежащей стены она за считанные секунды. Внутри все загремело. С потолка посыпались мелкие камешки и пыль. Ну а на том месте в стене, куда стрела вонзилась, осталась настолько страшная дыра, что даже если бы кто-нибудь посветил туда фонариком, все равно не разглядел бы ее дна.
Тем не менее свою главную цель стрела даже не задела. Но в чем же дело? Куда вдруг буйная дамочка подевалась? Этим же вопросом задался и Олбин Вихревой.
Внезапно прогремело что-то еще, и демон тут же перебросил туда взгляд.
Мей Анубис, всего секундой ранее бывшая у самого его носа, сейчас была припечатана к другой стене.
- Что за чертовщина? - прищурившись, недовольно процедил Олбин. - Как ты там оказалась?
Тем временем женщина выпрыгнула из вмятины в стене, оставленной ее телом, на пол, вправила сместившиеся кости и с радушной улыбкой протянула:
- Неплохой удар, действительно неплохой. Молодец, сестренка. Может, скажешь свое имя?
Демон озадаченно покачал головой - цепи на его голове исполнили коротенькую мелодию - и произнес:
- Да что тут происходит...
Ответ свалился буквально с небес.
Молодая девушка, лет двадцати пяти, спрыгнула откуда-то сверху рядом с Олбином Вихревым и, посмотрев на него исподлобья, сказала (нехотя и так гнусаво, будто ее разбудили посреди ночи и потребовали это зачитать):
- Грешница под номером тридцать пять, Савицкая Нина. - Кому было это адресовано в первую очередь - спросившей ее Мей Анубис или же недоумевающему демону, на которого она смотрела через полуопущенные веки, - так и осталось неизвестным.
Выскочившая из ниоткуда девица была довольно высокого роста, имела модельную внешность (рубашка выше пупка демонстрировала ее эталонный животик) и спутанные в короткий хвостик волосы, едва касающиеся плеч. Сдвинутая набок челка прикрывала левый глаз, а точнее - наглазную повязку, на которой было неумело нарисовано опущенное веко, обрамленное пушистыми ресницами. Вид у девушки весь был какой-то сонный и апатичный, но вместе с тем - разящий недовольством и возмущением.
То, что в последний момент она взобралась на куб и налету ударила ногой в голову Мей, вбив ее тело в стену, а сама, дабы не попасться под атаку демона-проводника, ловким движением взмыла вверх, Олбин Вихревой понял из их последующего разговора.