- Чем же я так насолила тебе? - виновато осведомилась Мей, потирая голову.
Не спуская глаз с демона, Нина ответила:
- Думаешь, ты одна тут такая, кто не прочь уже, наконец, размять кулаки? - сказано было все с той же интонацией не выспавшегося бедолаги, кого что-то очень не устраивает и он всеми силами, что у него еще есть, пытается это оспорить; однако сила в ее словах ощущалась внушительная. - Оглянись, маман - нас таких здесь почти сотня собралась. Никому не охота ждать, пока ты вдоволь навеселишься. Кто знает, сколько нам тут еще торчать, пока начнутся настоящие Игрища, где можно будет уже реально подраться. Так на фига еще ты время тянешь своей истерикой? Насколько я знаю, мы все еще около ада - и время по-прежнему летит быстрее, чем за его пределами. И нас могут продержать еще хоть целый месяц, медленно разбираясь с такими выскочками как ты. И знаешь что? - мне этого дерьма и даром не надо. Так что притормози чуть-чуть и дай этому парню, - кивнула она на Олбина и перевела взгляд на Мей, - как можно быстрее разобраться с этим треклятым отбором. Что до тебя, мой друг, - судя по всему, далее она говорила уже с демоном. Видимо, не смотреть на того, с кем говоришь, было ее дурной привычкой; особенность эта заставила подозрительно сощуриться как Мей, так и Олбина: «что за странности?», - было написано на их лицах), - тебе, мой друг, тоже следовало бы поостыть. Полагаю, в тебе сейчас бурлит желание разобраться с ней? Засунь себе его в задницу, если так. Смотреть на ваши воркования я не собираюсь. Поэтому давай-ка забудем все, что тут произошло, и продолжим.
Договорив, она так на него зыркнула, что ему показалось, будто все вокруг потемнело. Инстинктивно избегая ее взгляда, он взволнованно стал оглядываться. Большинство грешников, судя по их горящим глазам, вперенным в него, были согласны с ее словами.
«Вот же мразь, - подумал он. - Да она (впрочем, как и все тут) совсем не уважает демонов! Сколько же отбросов, не знающих своего места, собралось здесь сегодня? Ненавижу грешников первого класса».
- Да, правильно думаешь, - прибавила Нина, отвернувшись по привычке. - Попытаешься сделать по-своему и заставить нас ждать еще - я самолично тебя прихлопну.
Демон только поскрипел зубами.
- Ну а ты, маман, - обратилась девушка к Мей, посмотрев на Олбина, - лучше не рискуй демонстрировать свой гребаный феминизм еще раз. Гарантирую - пожалеешь.
Мей Анубис с улыбкой вздохнула, развела руками и приветливо согласилась:
- Ну, что поделать - девушек я не трогаю, поэтому придется сделать так, как ты просишь. Да, без проблем, сестра. Пусть будет по-твоему, мне не сложно.
- Вот и отлично. А теперь продолжайте, пожалуйста, уважаемый проводник. Мне не терпится уже самой выйти к этой пушке.
Нина спрыгнула вниз и растворилась среди прочих грешников.
Самолюбие Олбина Вихревого все же было не тех кровей, чтобы он так просто смирился. И он едва не бросился к унизившей его девушке.
«Чертова сука... Чертовы люди... Да как они смеют! Я здесь главный! Я - демон, дитя самого Мсье Сатаны, а эти жалкие людишки... Черт побери, это невозможно! Да я...»
Все его пылкие намерения вмиг угасли, когда он сделал пару шагов вперед и его глаза наткнулись на отпечатки ботинок в виде змеящихся трещин, следующих с другого конца куба.
«Что за...»
Это были следы, оставленные Мей Анубис, когда она, преисполненная гнева, бежала к демону с известной целью.
«Стекло, из которого сотворен этот аквариум, было выплавлено Вещателями! - сокрушался у себя в голове Олбин Вихревой. - Его невозможно повредить. Невозможно! А эта баба исчертила его трещинами только тем, что бежала вперед?! Да вы смеетесь. Эти грешники... - Он невесело усмехнулся и осторожно оглянул всех присутствующих. - Они точно люди?»
Так и кануло его лютое негодование в холодильную камеру. Не то что бы он испугался увиденного и потому тут же решил не связываться с этими девицами - просто он совсем не ожидал от ничтожных - какими он их всегда считал - человечишек чего-то подобного; потому и приостыл на время в изумлении. Так дерущиеся мальчишки мгновенно забывают о своем конфликте, когда обнаруживают вдруг у себя под ногами кем-то оставленный толстый кошелек.
Олбин посмеялся сам над собой, выдохнул, присел и неуверенно бросил:
- Грешник с третьим номером - твоя очередь.
Кулаки его, однако, еще долго оставались сжатыми. Казалось, хватило бы и самого незначительного происшествия, чтобы гнев его пробудился снова.
Это был определенно не конец.
Глава 55 - Ты помнишь, любимая?
Зехот Шеридьяр пребывал в прекрасном настроении. Набубнивая какую-то песенку, он беспечно шагал по недлинному светлому коридору, ведущему к его комнате ожидания (все-таки зеркала-порталы были действительно удобной штукой), и раздумывал над тем, куда он потратит выигранные со ставки денежки. В победе Базы он был уверен железно. Наспех изучив характеристики всех участников, Зехот постановил, что выбранный им бандит - единственный из всех приглашенных на этот турнир недотеп, кто достоин внимания. Именно поэтому у него сейчас был такой вид, словно Игрища уже закончились, а его карманы прямо-таки трещат, переполненные связками банкнот.