О том, что будет с Гру, когда она узнает, что ее дорогой муженек поставил все их денежки вовсе не на свою расчудесную дочурку, он старался не думать. Как-нибудь выкручусь, успокаивал он себя. Бегаю я вроде быстрее нее.
- Впрочем, чего это я мямлю включил? - вдруг прервал он свои мысли, остановившись перед зеркалом и грозно сложив руки на груди. Пока говорил, Зехот неотрывно смотрел на светящийся глаз, будто бы это ему были адресованы эти громкие слова. - Я ведь один из опаснейших бандитов в городе, пусть и лишь в прошлом! Как так случилось, что рядовая домохозяйка уже в который раз умудряется заставлять меня, великого Шеридьяра, переживать за свою безопасность?!
И он вспомнил, как когда-то налегке в одиночку справлялся с целой шайкой куда более внушительных противников, чем его жена.
- Хм! В самом деле. Надо кончать с этим. Сколько можно потакать этой женщине? Да ни один человек в моем городе не смеет помыкать моими эмоциями! - Он напоследок хрустнул кулаком, деланно ухмыльнулся и шагнул в зеркало.
Подобные порывы храбрости частенько проскальзывали в его натуре. Однако каждый раз, когда ему внезапно начинало казаться, что в их с Гру отношениях что-то пора менять, а именно: обозначить наконец кто в семье главный, - Зехот неизменно терял в себе уверенность едва только подходил к жене. Что случилось с ним и сейчас.
(Не то чтобы его серьезно задевала расстановка власти в их доме. Как и у любого мужика, которому потикал четвертый десяток, в его душе порой извергался гейзер молодости, и он на мгновение чувствовал былые силу и дух, велящие ему взять семейные бразды в свои руки. Но уже через каких-то пару минут огонек в нем угасал, Зехот отказывался от прежних возмущений и преспокойно топал к телевизору - смотреть очередную серию одного из множества его любимых телемелодрам. Жилка, по которой когда-то текла кровь резвого бандита, уже давным-давно в нем усохла, и он безвозвратно преобразился в послушного семьянина, пусть и решительно отказывался это признавать.)
Едва Зехот вошел в их с Гру ложу, как тут же отскочил назад, в испуге прильнув спиной к стене. Гру сидела на прежнем месте - тем временем вокруг нее витала какая-то черная дымка (так всегда бывало, когда ее гнев достигал крайней отметки) - и, подобно зверю, голодавшему неделю, хищно таращилась на мужа. Рычала она также соответствующе.
«Она что, узнала, что я поставил все на Базу?! - в панике раздумывал Зехот, не смея шелохнуться; о своих недавних намерениях он уж и позабыл. - Но это невозможно! Неужели следила за мной?»
Вскоре Гру развеяла все его догадки:
- Зехот... только не говори мне, - прерывисто начала она, мешая слова с рыком, - что ты задержался из-за того... что повстречал там Разора и его умалишенную женушку!
Шеридьяру заметно полегчало - выходит, о его обмане она пока не пронюхала, - и он осмелился приблизиться к ней на шаг.
- Разор? - натурально изобразил он недоумение. Но не хитрости ради - скорее для того, чтобы лишний раз удостовериться, что Гру и впрямь о сделанной им ставке пока ничего не знает.
Внезапно Гру подскочила с места, ногой отфутболив столик, на котором были разложены ее сладости, и судорожно подняла выданный им демоном буклет к лицу. Раскрыт он был на странице с фотографией Лиры Блейк на полразворота.
- На это я наткнулась, когда вдоволь налюбовалась портретом моей любимой дочурки и решила посмотреть, кого ей придется сегодня отметелить. Ну-с, дорогой мой, как ты мне это объяснишь? - Она с такой силой ткнула пальцем в лоб девушки, что насквозь пробила с десяток страниц.
На мгновение Зехоту показалось, что ее зубы заострились и стали крупнее, и он в ужасе ретировался к зеркалу. Но перешмыгнуть на ту сторону успела одна лишь его левая нога. Да и той пришлось вернуться, когда Гру хватанула мужа за волосы и пренеприятным рывком бросила его в центр комнаты. Следом за тем она запрыгнула на него, как разъяренный тигр на поваленную зебру, и так искусно скрутила ему руки, что Зехот буквально посинел от боли.