- Насколько я поняла, ты впервые сопровождаешь грешников на Игрища?
Вспыхнувший от гнева Олбин вмиг позабыл о бедном пареньке и полностью переключился на обратившуюся к нему девчонку. То же случилось и с остальными. Участник под номером три остался без малейшего внимания. Даже когда прогремела пушка и началась его непродолжительная борьба против снаряда в полторы тысячи, никто не свел глаз с Вихревого демона и явно провоцирующей его грешницы.
Нина говорила дальше:
- Я отчетливо помню, как девять месяцев назад, во время приветственной речи Содом Бескрылый объявил, что нас ожидает семь испытаний на пути к званию сильнейшего грешника. И отборочный тур, как было сказано, является первым Игрищем.
Олбин был до того разъярен, что рык и звон цепей, которые исходили от него, были слышимы даже на фоне ревущего пушечного выстрела. Можно было только гадать, с каким размахом он успел возненавидеть эту женщину, что ей оказалось под силу вскипятить его нервы, лишь заговорив.
- Однажды я уже тебе дал слово. Не многовато ли будет второй чести для такой соплячки, как ты? - рубанул Олбин Вихревой. - Заткнись-ка ты лучше и дай мне продолжить!
- Хм. Понимаю твое возмущение. Неприятно, когда кто-то, кто ниже тебя по статусу, говорит с тобой так свободно. Ты уж не злись, что я обгадила твой авторитет перед остальными. - Сказав это, Нина едва заметно улыбнулась - так, как если бы хотела, чтобы все посчитали, что улыбочку эту она выдала не намеренно, не потехи над демоном ради, а только потому, что сдержаться было невозможно. Удачно ведь унизила. - А может, ты злишься потому, что я тебе не дала расправиться с той мужегубкой?
Олбин сплюнул в сторону, раскрошил пульт в сжатом кулаке и медленно поднялся на ноги.
Тем временем мечущийся в кубе паренек встретил свою погибель. Впрочем, у него почти получилось подавить энергию выстрела. Однако в последний момент он дал слабину - и выбыл.
- Но что-то я отошла от темы, - прервала себя Нина. - Ты не подумай - мне вовсе не доставляет удовольствие испытывать твое самолюбие. Как-то само собой получается. Вижу же, как бесишься. - И длинно вздохнула. - Итак, теперь о моей претензии. Знаешь, почему я решила, что работа проводника для тебя в новинку? Объясняя правила, ты как-то все немного напутал. Может, конечно, это и не твоя вина, а организаторы перемудрили. Но в этом я что-то сомневаюсь.
- Ты к чему клонишь? - поторопил ее кто-то рядом из толпы.
- А ты разве сам не заметил? Наш многоуважаемый проводник в самом начале сказал, что отбор, на котором мы, по-видимому, застряли надолго, не засчитывается как первый этап. Мол, нам еще нужно заслужить пропускной билетик к первому испытанию. И что-то тут не совпадает со словами Вещателя. Ну, - обратилась она к Олбину, - кому же нам верить, а? Переволновался ты, небось, впервые выходя судить грешников, и ляпнул какую-то хрень - правильно я думаю?
По залу прокатилось оживление. Одни стали припоминать сказанное обоими демонами и к своему удивлению действительно находили нестыковку, другие - те, кто и сам уже это подметил - согласно усмехались и качали головами, третьи осудительно фыркали, дескать, какая разница? Знание точного порядка испытаний одержать победу все равно не поможет.
- Хватит трепаться, черт побери! Продолжайте уже! - недовольно голосили они.
Однако ни их, ни даже слов Нины Олбин Вихревой не слышал. Бурлящие внутри него эмоции уже достигли верхней планки, и его голова была полностью занята борьбой с ними. Взять себя в руки было необходимо - ведь стоило ему хоть камешком швырнуть в участника, как его бы тут же взяли под руки и заменили кем-нибудь более сдержанным.
(Оборвавшуюся стычку с Мей Анубис ему простили, как видится, ввиду того, что инициатива принадлежала ей. Сейчас же он сам едва сдерживался, чтобы не нарушить закон.)
Вспомнил об этом запрете демон только сейчас. Как и предполагала Нина, он действительно судил Игрища впервые. Правда, виной путанице, которую он поневоле сплел, было вовсе не волнение. Узнав, что его таки наконец приняли на работу проводником, Олбин до того возгордился собой, что решил, что будет лучше, если такой великий демон как он будет проводить порученный ему первый, отборочный этап импровизируя - и потому не удосужился как следует изучить правила. Полистал чуть-чуть - и бросил. Потому не сразу вспомнил о железных табу на схватки с грешниками. И потому неправильно озвучил ход Греховных Игрищ.
Как вы, внимательный читатель, уже успели заметить, самооценка его была немало завышенной. Людей он недолюбливал так, как те недолюбливают тараканов. Олбин полагал, что демоны - наивысшие создания, и все остальные, кто по несчастью не имеет отношения к этой «благословенной расе», должны не то что вести себя уважительно - и дышать в ее сторону им запрещено.