Бил и бил, бил и бил... Голова, бедро, живот, голова, грудь, плечо... Но Ибрахим по-прежнему ловил своим телом все удары до единого, даже не стараясь что-либо предпринять. Что странно - чем больше Глюк избивал его, тем зловещее выглядели его, Ибрахима, ухмыляющиеся товарищи.
Наконец Глюк решил передохнуть и отскочил в сторону. Его противник почесал щеку и протянул:
- Тоже пока не можешь использовать грех? Вот и хорошо, будет обычный рукопашный бой, я и сам его не освоил еще...
Невероятно! Он выглядел ровно таким же свежим, как и с самого начала. Будто бы и не было никакой битвы пока, только условия оговаривают. Да только Глюк уже подустал заметно.
- Почему... почему не отвечаешь? - резко спросил он.
Ибрахим погладил шею и легко ответил:
- Не хочу.
Глюк недоверчиво сдвинул брови. Что это он имеет в виду?
Пояснения не заставили себя ждать:
- И не буду. У меня всегда так: никакого интереса к битве, пока противник не заставить меня почувствовать боль.
Бандита Красавчика тут же посерьезнели. А он не так-то прост...
Ибрахим тем временем закончил:
- Поэтому, пока ты не ударишь меня так, чтобы мне хоть чуточку сделалось больно, - ткнул пальцем в сторону Глюка, - не жди от меня ничего в ответ.
***
- Левая голень!
И Глу точно динозавр подножку поставил - ноги вмиг оторвались от земли, и она кубарем покатилась туда, куда секундой ранее уверенно бежала.
База осторожно потянул за рукоять ножа, и лезвие с чавканьем вышло из его бедра. Рана затянулась немедленно.
- Чтоб тебя! Как же больно! - сотрясала грешница улицы своим криком, катаясь по земле и нажимая руками на пораженное место - так боль немного слабла.
Затем заметила, как бандит вновь опустил веки и сосредоточился на чем-то, а его орудие острием потянулось к его бицепсу, подскочила как ужаленная и, прихрамывая, побежала прочь.
«Такими темпами... я и вовсе стану калекой - и драчун из меня уже будет никакой. Надо срочно что-то придумать. Я должна понять, как работают эти... грехи!»
- Живот!
- А-а-а!!!
В этот раз Глу устояла на ногах, но от переданной боли согнулась в три погибели.
- Ты... хренов садист... - Пересилила себя и вновь пустилась в бега - по крайней мере, можно было рассчитывать на то, что вскоре она покинет зону действия этого греха. База ведь пока с места так и не сдвинулся - и, судя по всему, не собирался.
Пока Глу волочила ногами, в ее голове хаотично прокручивались все связанные с грехом слова, что База когда-либо говорил, - снова и снова. Во что бы то ни стало, она должна была связать все это в одной логическую цепочку, а затем, наконец, догадаться - что нужно делать, чтобы развить в себе то же.
- Грех членовредительства, вроде бы, заключается в том, что человеку запрещено намеренно наносить своему телу какие-либо увечья... - на ходу бормотала Глу. - И База это и делает. Хотите сказать, силу можно получить только посредством сотворения греха? Мысль неплохая, но... что-то я до этого грешила днями напролет, но никаких суперспособностей не получала! - недовольно скривилась она. - С другой стороны, База говорил, что бандиту следует знать о грехе больше, чем кому-либо другому, и что со временем я сама во всем разберусь... Так может, пора бы настать этому самому времени, черт побери?! Да и потом: опять же, если верить его словам, то получается, что рукоприкладство я уже с горем пополам освоила. Так может и...
Но тут раздалось:
- Правая ягодица!
- ...
Да, это был самый невероятный пендаль из всех, какие Глу только приходилось получать.
Благо, подобную боль стерпеть было гораздо проще, чем все предыдущие. Достаточно было просто растереть пятую точку, как следует, и вот - можно снова бежать.
Однако ж дальше бегать Глу, как видно, не собиралась.
- Черт, была не была! - Она резко остановилась. Затем обернулась на макушку церковки, выглядывавшую из-за деревьев ближайшего парка, на которой черной палочкой прорисовывался База, и запрыгнула на крышу высокого торгового центра, что был рядом. - Если и «это» не получится, то уж победа мне наверняка не светит. И это будет точно конец...
- Ох, решила наконец показаться, - усмехнулся бандит, вытягивая лезвие из пробитой ладони. Грешницу он заметил тут же. - И что же ты предпримешь?
Глу тем временем отдышалась, пару раз шлепнула ладошками себе по щекам для храбрости и вдруг заорала на весь белый свет: