- Ах ты... ах ты... ах ты... Да что же тут смешного?!
(Последнюю фразу автор и хотел бы выделить большими буквами - ведь прикрикнула она серьезно, - но не может: как бы ни старалась маленькая демонесса заставить уважать себя криком, ее мышиный голосок мог иметь лишь прямо противоположный эффект.)
- Ну прости, прости, - смахивая слезинки, покаялась Глу. - Просто ты такая милашка.
Едва Плюфка не уподобилась атомной бомбе, как вдруг глубоко вздохнула и в одно мгновение взяла себя в руки.
- Хм. А ты, как оказалось, не такая трусиха, - ухмыльнулась она. - Не думала, что когда-нибудь наткнусь на клиента, который не будет мне хотя бы противен. - И коварно улыбнулась. - Что ж, неплохо, человек. Далеко не каждый грешник первого класса может сохранять самообладание, зная, что его ждет... Бу-бу?
Глу гордо уперла руки в бока.
- Я наверно удивлю тебя еще больше, если скажу, что я сама хотела этого.
Малышка так и разинула рот.
Что она несет? У нее с головой-то точно все в порядке?
- Все-таки мне еще предстоит стать самым грозным бандитом на планете. И тренировка в аду будет как раз кстати. Да и потом... - Глу приподняла подбородок, покачала оттопыренным книзу большим пальцем и твердо заявила: - Надолго я тут не задержусь! Вот увидишь - уже через месяц-другой... я сбегу из ада!
Как только она это сказала, шок девочки плавно перешел в недоумение.
Малявка помолчала немного, затем поправила шлем и с глупым выражением лица спросила:
- А ад тут причем?
- ?
- Тебя ведь просто сотрут с лица бытия, как и любого другого грешника первого класса. Хлоп! - и как не бывало, даже волосинки не останется. Стоп! Не хочешь ли ты сказать, что и об этом тебе не рассказали? О, Сатана! Ну за что мне такое несчастье?
Глу стояла, округлив глаза, и не верила своим ушам. Уничтожат? Что еще за бред? Гиор ведь говорил... что...
Но тут она вспомнила слова Цетры Железного: Ватер Гиор, наш герой-прогульщик, ведь ни бельмеса не смыслит в своей профессии. Так, стало быть, откуда ему знать и о том, что на самом деле происходит с грешниками, подобными Глу?
Верно - оттуда же, откуда может об этом узнать и любой живущий на Земле человек: из своей фантазии и догадок.
Глава 34 - Требование братьев. Тайный замысел
Птолемей Бледнокрылый шагнул в зеркало - и очутился в длинном темном холле. Несколько живых глаз, что сидели в специальных углублениях в стене, излучали зеленый свет и тем самым давали возможность пройти к концу коридора, ни разу не споткнувшись.
Вещатель беззвучной поступью шагал по выложенному камнем полу и не спускал глаз со слабого источника света далеко впереди.
Наконец он вышел в большую комнату, приблизился к висящему в воздухе значку с палочкой в центре - именно он и светился - и коснулся его пальцем. Множество ярких изображений и один огромный экран во главе всего этого тут же выскочили перед ним. Комната теперь просматривалась от угла до угла.
- Спасибо, что пришел так быстро, - вдруг произнес Птолемей.
Ответ последовал откуда-то сзади:
- Пожалуйста. Хотя я уверен, что ты снова вызвал меня из-за какого-нибудь пустяка. - Судя по всему, гость пожаловал еще до того, как прилетел Бледнокрылый Вещатель - он стоял у стены и держал руки в карманах широких складчатых штанов черного цвета.
Его поясницу стягивал широкий белый пояс, достающий до пупа. На торс была натянута облегающая серая кофта с высоким горлом и без рукавов. Какой-то восточный иероглиф был на ней изображен. На макушке головы торчал высокий серебристый гребень, что дотягивал аж до лопаток. Кожа у гостя была ровно столько же бледной, сколько и у его собеседника. Ростом, однако, он был пониже. Да и на лицо выглядел помоложе. Не иначе Вещатель-подросток. На его шее висела маленькая книжечка в перламутровом переплете на длинной цепочке.
Птолемей принялся водить пальцами по воздуху, и экран перед ним заиграл, подобно монитору компьютеру. Только здесь все было на порядок сложнее.
- Вот почему я позвал тебя, Псатри, - сказал он, когда наконец нашел в архивах дело Глу Шеридьяр, и на экране засветилось ее улыбающееся личико.
Не вынимая рук из карманов, Псатри подошел поближе и спросил:
- Только не говори, что это очередной грешник, приговор которого тебе вздумалось оспорить.
- Именно.
Псатри покачал головой:
- Братец, тебя и так все Вещатели ненавидят. Ты болен весьма вредной привычкой - вечно все усложняешь; послушай, не стоит быть таким щепетильным. Какая тебе разница, сколько времени эта девчонка отсидит в аду? - Странно, но второй Вещатель говорил таким голосом, словно он совсем не осуждал Птолемея за его безумную отверженность в своей работе. Он точно текст неумело зачитывал с бумажки - настолько неэмоционально звучало все это из его уст. Впрочем, его собеседник также не щеголял палитрой эмоций; но если один был просто холоден и монотонен, то другой - сух и неестественен (ужасно недоигрывающий актер - вот кого он напоминал, когда начинал разговаривать).