- Что... что ты делаешь, ненормальная?! Отпусти меня! Тебе... тебе нельзя! - беспомощно пищала Плюфка, стараясь вырваться. Но Глу держала ее так крепко, что казалось: одолжи ей силы хоть сам Сатана, удрать ей было не судьбой. - На помощь!
Грешница до того воспылала, что самый настоящий пар повалил из ее ноздрей:
- А ну-ка живо неси меня туда, где решаются все эти дела! - поуспокоилась было она. - Я там всем морды начищу! Ишь - уничтожить меня им вздумалось. Только не Глу Шеридьяр!
Несмотря на столь громкие заявления, даже маленькая демонесса почувствовала, что Глу в последнюю очередь хотела отправиться туда и набить, как было сказано, всем там морды. На самом деле это ее страх так себя проявлял.
(Но в таком случае можно ли это вообще называть страхом?)
- Успокойся и отпусти меня наконец! - верещала Плюфка. Она уже расплакаться была готова. - Бу-бу?! Бу-бу?! Ну хватит!
Внезапно Глу перестала ее трясти. Вместо этого она как-то коварно заулыбалась (вроде бы даже рожки выступили у нее на голове) и сунула малявку себе под майку:
- Точно... Я возьму тебя в заложники и потребую освобождения. Ух, идеальный план! - злодейски похихикала она.
- Плохой план! Плохой! - парировала Плюфка. Все-таки не зря она ворочалась - скоро ей удалось вырваться. Дабы не попасться снова, она на лету сложила шарф, прижала его к груди, отлетела от клетки на нужную дистанцию и глубоко задышала.
Видя, как Глу все еще одурело пытается достать ее и то и дело бросается в нее угрозами, она с ужасом констатировала:
- Сумасшедшая!
- Я НЕ ДАМСЯ ТАК ПРОСТО! - более чем убедительно рявкнула грешница, и девочка ретировалась еще на пару метров.
***
С сунутыми, как обычно, в карманы руками Псатри мерно шагал по огромному коридору - настолько большому вширь да ввысь, что у стороннего наблюдателя язык бы не повернулся называть его таковым; а тем не менее, то был действительно коридор. Пуще того, за ним следовала до головокружения величественная зала, посреди которой расположились внушительный экран и множество прочих окон вокруг него - ну словно и впрямь человеческий компьютер, пусть и посовременнее.
Вещательница, управлявшая всем этим детищем, вежливо поприветствовала Псатри, когда тот приблизился к ней настолько, что можно было уже вести разговор (в скобках говоря, весь путь - от входного зеркала до центра рабочей залы - занял у него прилично времени: все-таки офис этой демонессы, если его можно так назвать, достигал воистину невообразимых размеров; почему - читатель может узнать ниже).
- Здравствуй, Псатри Бледнокрылый, - мягко проговорила она, не отвлекаясь от работы. - Мне доложили, что у тебя какое-то сверхважное дело. Прости, но я сейчас немного занята, поэтому давай покороче, хорошо? - Чувствовалось, что на последних словах она улыбнулась.
(Что до ее внешности - так время для этого еще не пришло, и читателю пока не следует знать, что представляет собой эта особа.)
- Хая Златокрылая, - в своем привычном пресухом стиле начал было тот, - я не стал обращаться к вашим помощникам, потому что те, как показывает опыт моего отчаянного брата, не желают ничего и слышать о дополнительной работе. Поэтому я добился того, чтобы меня привели сразу к вам. Не думал, что когда-либо окажусь в такой ситуации... но я здесь, чтобы выступить по последнему делу Птолемея Бледнокрылого. И хотя мне прекрасно известно, что доселе он частенько доставлял всем неудобства похожими заявлениями (даже самые малозначимые мелочи раздувал в большой скандал, чего я не одобряю), его теперешний грешник стоит того, чтобы на него обратили внимание.
- Так-так, - призадумалась она - и с очередными радушием и теплотой пролепетала: - Глу Шеридьяр, если я не ошибаюсь? - Хотя Псатри и знал, что эта Вещательница умудрялась помнить всех грешников, чье дело было не закрыто, он слегка удивился тому (едва приподнятыми бровями), что она так сходу вспомнила это имя.
- Именно.
- И что же, Псатри Бледнокрылый, ты хотел мне поведать о ней?
- Эту девушку... нельзя казнить.
- Насколько я помню, она из первоклассных.
- Да.
- И почему же ее нельзя казнить? - осведомилась она с такой интонацией, с какой обычно любвеобильные мамаши вопрошают своих чад об успехах в школе.