- Самое главное, что грех, прежде всего, - не действие, а энергия, которую человек и способен получить путем свершения того или иного поступка. Люди привыкли называть грехом воровство или оскорбление. Но это в корне неверно. В первую очередь грех - есть энергия, которая рождается благодаря тому, что кто-то стащил у кого-нибудь пирожок или кого дураком обозвал. Бу-бу? Я считала, что даже в мире живых большинство об этом уже давно знает.
- Вот так новость! - воскликнула Глу и призадумалась на минуту. - Кстати, я только сейчас подумала... А за что меня приговорили к такой страшной-то казни? Я ведь, если вспомнить, за всю свою жизнь ничего сверхпреступного не совершила. Гиор говорил, что вся моя будущая жизнь кишит одними грехами - дескать, как бы я ни старалась, останусь грешницей вовек. Но как-то его словам я теперь не особо-то и верю...
Плюфка выкатила глаза и шлепнула себя по лбу.
- Какой же... дурак... ух... - с ощутимым трудом отчеканила она каждое слово. - Послушай, я не знаю, каким уровнем невезения нужно владеть, чтобы получить в спутники подобного демона, но... нет, я никак не могу в это поверить... да он знает о своем родном демоническом мире не больше, чем о нем известно человеческому младенцу!
- Так он что, мне еще где-то неправду сказал?
- Да! Нет, ты только представь - он не имеет представления даже о том, кто такие грешники первого класса! Кому расскажу - не поверят. Решено - я обязательно найду его и поговорю с ним: то ли еще будет веселье. Надо и подружек прихватить...
- То есть? Кто же тогда такие грешники первого...
- Тебя приговорили к испепелению не за то, что ты якобы будешь грешить всегда и всюду и на добродетель не имеешь и толики шанса, - перебила ее Плюфка. Она взмахнула шарфом, повернулась боком и стала гладить подбородок - Гиорова персона ее очень заинтересовала. - Знаешь, у нас не так много времени, чтобы рассказывать тебе обо всех тонкостях этого мира; да я и сама, если честно, во многом не до конца разобралась. Поэтому буду лишь отвечать на твои вопросы. Итак. Коротко говоря, грешники первого класса - это грешники, которые... мм-м... как бы это сказать? Ну, в общем, люди, которые не способны чувствовать что-либо, когда грешат. Ни угрызения совести, ни сожаления, ничего. Для них (для вас, хе-хе) украсть или ударить кого - что стакан воды выпить или вздохнуть. Ровным счетом никакой разницы. Для грешника первого класса грех и добродетель совершенно ничем не отличаются. Для вас это - просто энергия, которую вы жаждете. Обычный человек не может избить другого до полусмерти и не испытать при этом ничего. А вы - можете. Именно поэтому у вас нет предела в развитии - вас ничего не сдерживает. И именно поэтому вы, грешники первого класса (первоклассные, если угодно) представляете наибольшую опасность, и потому вас просто стирают. Бу-бу?
Впечатленная ответом Глу опустила глаза и на время притихла.
А ведь и вправду. Если поднапрячься и припомнить в деталях все те моменты, когда Глу, говоря по-человечески, грешила, ни совесть ни стыд в ее сторону даже не глядели. А когда кто-то говорил об этом вслух - о грехах и добродетели, - единственное, о чем она думала в те минуты, было не ее «поганое» пристрастие к мордобоям за школой, а церквушка - единственно эта ассоциация и возникала в ее голове, когда она слышала это неинтересное, как казалось, слово - «грех». (В скобках говоря, о том, что и как происходит в церквях, Глу не имела ни малейшего представления. Знала лишь то, что там говорят об этих самых грехах и поют странные песни.)
Плюфка полагала, что Глу, пораженная, теперь уж точно затихнет до самой казни, но она ошибалась.
- Как же это круто! - Заулыбавшись во все зубы, грешница подскочила на ноги. - Это что же, моему потенциалу и впрямь нету предела? Шутишь?
- Ну... нет... это так... - озадаченно протянула Плюфка. Такой реакции она никак не ожидала.
- Вот теперь-то все и прояснилось - понятно, откуда у нас с Гиором взялась та странная сила... Так, у меня еще вопрос созрел: ты же слышала о бодилайне?
Девочке потребовалось время, чтобы прийти в себя - Глу ее буквально обескуражила. Воистину не от мира сего...
- Конечно, слышала, - уверенно отрезала она затем.
- Тогда, может, тебе что-нибудь известно и о другом слиянии, как...
Но договорить она не успела. Пожаловали две другие Плюфки. Медленно поднявшись из воды, наполнявшей бассейн посреди клетки, эти двое подлетели к грешнице и в унисон доложили своими мышиными голосками:
- Глу Шеридьяр, на выход.
Глава 37 - Новый приговор
За исключением длиннющего тонкого шарфа, новоприбывшие были наряжены в те же одежды, что и их третья коллега, которая, к слову, так и не назвала своего имени (но Глу и сама успела в мыслях дать ей прозвище Бубушка). Однако и у этих было кое-что свое, с чем они могли бы серьезно выделиться на фоне прочих хранителей комнаты ожидания. Та, что держалась правее - обе левитировали, - обладала ярко-розовыми курчавыми волосами и зрачками в форме сердечек. Вид у нее был такой, словно ее только что вырвали из постельки и под страшными угрозами заставили явиться на работу - словом, жутко недовольный. Рассмотреть лицо ее спутницы и вовсе было невозможно - длинная пятнистая змея обвилась вокруг ее головы, не оставив щели даже для поступающего воздуха. И было неясно, как же эта бедная Плюфка до сих пор жива. Пресмыкающееся разумным взглядом с интересом рассматривало Глу и тихонько шипело. Малышка, судя по всему, играла лишь роль транспорта, поскольку разговаривала тоже змея.