- Прости-с, но так быстрее, - пояснила их поступок змея. - Ты тяжелая-с, и спускать тебя через весь тоннель мы бы не смогли.
Глу промолчала, чувствуя, что если только откроет рот, ее тут же стошнит.
Прямо за глазом наблюдался проход в большой темный зал - туда малышки и понесли ее. Внутрь попадало совсем немного света из туннеля, и Глу было сложно рассмотреть фигуры людей, коими были исписаны все стены, пол и потолок.
Впереди тускло мигал маленький глазик. Когда троица причалила к нему, Глу заметила, что он мигает над большим зеркалом, закрепленным в каменной оправе. Кроме него, по всей видимости, здесь больше ничего не было - хотя места было столько, что сюда свободно вместилась бы профессиональная волейбольная площадка - с трибунами и всем остальным.
Некоторое время глазик изучал Плюфок и затем произнес:
- Мари и Кобра. Принято.
Теперь Глу знала их имена. Какое кому принадлежит, определить уже было несложно.
Девочки кивнули сами себе - и пролетели через стекло.
В следующее мгновение перед глазами грешницы предстала совершенно другая картина. Она покинула тот темный, холодный зал, и очутилась в новом - светлом (свет, идущий неизвестно откуда, был так удачно отрегулирован, что глазам становилось приятно как от массажа) и теплом (температуру выставили на такой градус, что тело расслаблялось само по себе, будто его натерли специальным маслом, от которого хочется лечь - и лежать до скончания веков).
Как только ее спустили на ковер, коим был устлан весь пол, Глу первым делом подбежала к большому мягкому дивану и развалилась на нем. Другой мебели здесь не было. Как и чего-либо другого.
Хотя нет, не совсем так. Было еще кое-что.
Не в силах оторвать глаз от столь чудесной софы, Глу не сразу заметила, что перед ней, на голубой стене (впрочем, здесь все было голубым, разве что разных оттенков), висел огромный экран. На нем значилось ее имя, написанное причудливым шрифтом, а под ним - символ, что был у нее на майке, и запущенный таймер. Судя по цифрам, до окончания отсчета оставалось чуть меньше года.
- Знаете, что-то не очень похоже на место, где людей стирают с лица бытия. Так в чем дело? - спросила Глу и обернулась. Но Плюфки внезапно куда-то исчезли. - Мм-м? Вы где? Ау!
Без ответа.
Глу хмыкнула, подозрительно прищурилась и медленно, все еще оглядываясь, повернулась обратно к экрану. Как вдруг закричала и перепрыгнула за спинку дивана.
Высокий, бледнотелый Вещатель, что отправил ее сюда, стоял прямо перед ней. Он возник буквально из ниоткуда.
Недолго думая, Глу весело осклабилась и запрыгнула обратно. Она ткнула в Вещателя пальцем и протараторила:
- Пришел, значит, кончать со мной? Ха! Знай же: так просто я тебе не дамся! Приготовься к серьезной взбучке! - И подняла кулаки к груди. - Будем биться, товарищ-палач.
- Мое имя - Птолемей Бледнокрылый, - как ни в чем не бывало ответил тот. Глу вся продрогла, как только он заговорил. Но тут же справилась с дрожью - встряхнула головой, растерла плечики и, готовая к поединку, вновь заняла стойку бывалого бойца.
- Ага! Испугался, выходит. Пытаешься ослабить мою бдительность, зубы заговариваешь, - похихикала она. - Но меня этим не проведешь! Так что давай не будем тянуть - и закончим как можно скорее. Мне, как видится, со многими еще придется сегодня смахнуться. - И тихо кончила: - Нападай!
Вместо того чтобы последовать ее словам, Птолемей немного помолчал, не спуская с нее оценивающего взгляда - так покупатель смотрит на дорогую машину, которую уже давно решил приобрести и на которой вот-вот впервые прокатится, - и сказал:
- Твоя казнь была отменена.
Глу как знала, что он снова скажет что-нибудь эдакое, дабы отвлечь ее, заставить расслабиться на момент, и потому загодя приготовилась одернуть его. Но не смогла. Прозвучавшее известие - даже с расчетом на то, что оно могло быть ложным - поразило Глу с немалым размахом.
На вопрос «обрадовалась ли она, когда услышала это?» преисполненный уверенностью автор может твердо заявить, что нет. Напротив - Глу даже расстроилась. Первое, о чем она подумала в тот момент, был бой с Вещателем: окажись новость насчет отложенной казни верной - и схватка очевидно отменяется. А ей бы так хотелось скрестить кулаки с теми, кто пользовался необъятным авторитетом в самом аду.
- То есть как это отменена? - развела Глу руками.
- Перед смертью ты сотворила добродетель. И все изменилось.
- Да ну! Что-то не припомню. Ах, ясно! Вот ты и раскололся! - расхохоталась она и спрыгнула на ковер. - Уж кому как не мне знать лучше, чем кому-либо другому - делала я добро или нет! Всю последнюю неделю я только с бандитами дралась, и ни о какой добродетели не может быть и речи! Так что заканчивай болтовню - все равно я тебя уже раскусила - и атакуй. Ты же Вещатель! Смелее.