- Да, что-то вроде.
Девушка закончила и небрежно бросила дощечку Вещателю; карандаш же зажала в зубах и отдавать не стала.
- Мне и звать-то почти некого. Те, кого записала, навряд ли придут (если только мама). Так что можно было и без этого обойтись.
- Еще мне нужно узнать: кто будет платить за твою униформу?
Глу часто заморгала, и карандаш выпал у нее изо рта. Она шустро поймала его и возмущенно прорычала:
- Я что, еще и платить должна за участие? Что за фигня? Да и зачем вам вообще деньги?
- Человеческие деньги - одно из отражений ваших грехов. На этих бумажках энергии - что в душе у жестокого насильника. Именно поэтому они так важны в нашем мире. Билеты на Игрища стоят тоже весьма немало; но, несмотря на это, зрителей собирается несчетное множество. Те же, кто участвует, должны купить специальную форму. - Он помолчал чуть-чуть, но Глу, разинувшая рот, так и не дала ответ. Птолемей переспросил: - Ну так что? Родителям сообщить? Они оплатят?
- Бредятина какая-то, - раздраженно фыркнула Глу. - Даже скупые людишки ведут себя поскромнее, чем вы. Может, окажется, что мне еще за что-нибудь отвалить надо будет потом?!
Вещатель всерьез воспринял ее вопрос и всерьез ответил:
- Нет. Это все.
- Ну, хоть это радует. - Далее она что-то пробубнила себе под нос (должно быть, ругательства - как видно, с деньгами вопрос обстоял туго; а поучаствовать-то так хотелось), чего автор расслышать не смог, и затем договорила громче: - Ладно, у предков проси. Все равно вариантов больше никаких. Не у деда же, в конце концов, клянчить! За это он меня даже отсюда достанет - и уж тогда наверняка прикончит. О, кстати, - посерьезнела вдруг она. - Я ведь, если подумать, на призрака не очень-то и похожа, хоть и умерла. То же самое тело, только заметно ослабленное.
- Разумеется. Дух не может существовать отдельно. Здесь, в мире демонов, мертвецу просто предоставляется другая физическая оболочка. Без этого дух бы скукожился и растворился в воздухе в ту же минуту.
Глу прикусила карандаш и молча кивнула: понятно.
- Полагаю, на этом все?
- Еще вопрос.
- ?
- Чем мне заниматься весь следующий год? - с надеждой на то, что ей предложат боксерскую грушу или игровую приставку, осведомилась Глу. - И что насчет еды?
Не говоря ни слова, Вещатель ткнул пальцем между страницами своей книжищи, поковырялся там недолго и, как он это уже делал, направил воображаемый пистолет на грешницу. На кончике «ствола» держался маленький желтый шарик с парой толстых иголок по бокам; он напоминал миниатюрное солнышко.
Глу лишь успела вытаращить глаза и приоткрыть рот, как светящаяся пуля втемяшилась ей в лоб. К счастью, на этот раз никаких дыр выстрел после себя не оставил. Пуля расплющилась, подобно переспелой вишне, а пораженная мишень опустила веки, внезапно потяжелевшие, рухнула на диван и глубоко уснула.
- До тех пор, пока таймер не отсчитает заданное ему время, ты будешь спать. В пище и питье твое новое тело не нуждается - ведь оно рассчитано на вечное пребывание в этом мире и потому срока годности не имеет. Равно как и привычных для тебя потребностей. Ну, за исключением разве что воздуха.
Птолемей Бледнокрылый еще с минуту глазел на посапывающую Глу, размышляя о чем-то своем. Затем медленно обернулся, и пренеприятные на вид крылья выросли из его спины.
- Что ж, увидимся через год, - Вещатель расправил их, приготовившись к взлету, и многозначительно кончил: - дорогая освободительница...
Взмах - и его как не бывало.
Но что бы могли значить его последние слова?
Глава 39 - До встречи через год
Ватер Гиор с опущенной головой брел по одной из улиц Хэллинга и мысленно готовил себя к грядущей экзекуции - все-таки то, что сам Вещатель прервал его в процессе извлечения души из Глу, не сулило (мягко говоря) ничего радужного. Время от времени он оборачивался и с грустью смотрел на огромное, уходящее далеко-далеко ввысь здание Вещательного Центра. Его вершина скрывалась за черными, как вороново крыло, облаками и, казалось, где-то там пронизывало кровавый небосвод. Даже с его, Гиора, улицы - несмотря на значительное расстояние (такие разрывы на Земле есть только между континентами) - башнеподобная постройка казалась исполинской и разводила по телу мурашки, стоило лишь задрать голову.
- Ее уже должны были казнить, - молвил он и обратно уставился себе под ноги. - Глу...
Квартал, где значилось его скромное жилище, (впрочем, как и весь Хэллинг) во многом напоминал классический жилой район мира людей. Лишь пара отличий стояла между их и человеческой формой обстановки, а именно: цвет неба и облаков, ужасные демоны в роли местных жителей, плотоядные или ядовитые цветы на клумбах, отсутствие автомобилей (невзирая на наличие дорог) и наконец - искусство. Постройки - будь то жилой дом или же мелкий магазин, - парки для демонят-детишек, ограждения, игровые поля, даже столбы фонарные (было неясно, к чему они здесь - никогда ведь в Хэллинге не бывает ночи) - все было исполнено в готическом стиле. Но не том, что изобрели люди и привык знать читатель. Готика мира демонов навряд ли кому-нибудь показалась бы ответвлением художественного искусства - даже самый искушенный «ценитель прекрасного» ужаснулся бы, увидев хотя бы одну из этих мрачных, способных шокировать любого статуй, что украшали большинство домов и улочек. Чести каменного портрета удостаивали самых выдающихся демонов Хэллинга, но чаще всего - героев местных сказок.