Видя, что ничем невозможно ее разуверить, Гиор прижал колени к подбородку и закрыл лицо ладошками. Ну точно как девчонка, которую мальчишки обидели, - подумала про себя скривившаяся от неприязни Глу и отвернулась - дабы не портить себе настрой этим жалким зрелищем.
Ничего, еще войдет во вкус!
Птолемей Бледнокрылый пожаловал минут через семь после того, как Глу ногой разбила ванну, в которой спал Гиор, и затем решила передохнуть.
- Спешу сообщить, что время миллионных Греховных Игрищ... подошло, - холодно отрезал он, паря высоко над ними. (Он и на сей раз возник словно из ниоткуда, никого перед этим не предупредив ни стуком, ни громким шагом за стеной.)
- Сколько можно ждать? - игриво протянула Глу, утирая пот со лба. - Я уж думала, вы забыли про нас.
Ватер Гиор тем временем успел спрятаться за спинкой дивана. Но так как голос Вещателя он все равно слышал, от дрожи во всем теле укрытие его не спасало.
Птолемей опустился на ковер, убрал крылья и вручил Глу большой черный бумажный конверт, скрепленный серебряной печатью в виде всем уже известного треугольного символа.
- Твоя униформа. Переоденься, - сказал он.
Ничуть не стесняясь, довольная грешница скинула с себя серые одежды, оставшись нагишом, с шумом распечатала конверт и быстро натянула на свое тело все, что было предложено. Отвоеванные часы Базы же переложила в нагрудный кармашек.
- Ничего себе! - восхитилась Глу, разглядывая себя. Для пробы попрыгала на месте и исполнила несколько резких ударов в воздух. - Вот так костюмчик. Драться в таком - одно удовольствие!
Цвета смолы полусвободная рубашка с длинными рукавами, с синими полосами на швах и огромным треугольником Сатаны на спине (символ был не вышит, а отлит настоящим серебром); свастика, вырезанная на пуговках; того же цвета, что и верх, обтягивающие штаны, погруженные в высокие кожаные сапожки, чьи подошвы приятно поскрипывали при ходьбе, и гладкий ремень с зеркальной бляхой - все это и составляло боевой наряд Глу, за который ее отцу пришлось заплатить полтора миллиона. Разумеется, он бы и тысячи не отдал за это сказочное дерьмо (как сам он тогда выразился), но увесистая оплеуха жены, способная стол переломить надвое, вмиг его переубедила.
Потом Птолемей Бледнокрылый протянул грешнице еще две вещи: белую маску с тонюсенькими прорезями для глаз и недовольным выражением лица, а также небольшую - размером с теннисный мяч - стеклянную колбу на длинной цепочке, по форме напоминавшую миниатюрный округлый стакан для сиропа. Атрибут был закреплен в металлическую оправу с кольцом, в которую и была продета цепь.
- Это, - кивнул он на колбу, - блонк, сосуд для твоего демона. Подобно джину и его лампе, он будет находиться внутри, доколе ты его не призовешь. Все синнеры содержат своих демонов именно в такой штуке. Это крайне удобно. Вот почему утверждение о том, что Греховные Игрища - командный турнир, весьма условно. Фактически демон - лишь твое орудие.
- Не мели чепухи! - перебила его Глу. - Гиор - мой друг! Орудие же - вот. - И продемонстрировала ему крепко сжатый кулак.
- Таковы правила, - с безынтересным выражением парировал Вещатель. - Гори Водяной должен быть помещен в блонк.
Некоторое время Глу буравила Птолемея несогласным взглядом. Прошла минута, прежде чем она прицокнула языком и, позвякивая цепью, таки зашагала к дивану.
Ей не потребовалось много времени, чтобы убедить вконец раскисшего Гиора, что процедура заселения абсолютно безболезненна (в этом их заверил сам Вещатель), и уже в следующее мгновение демон находился внутри склянки.
- Делайте, что хотите. Все равно мне теперь конец. Эх, эх, эх... - напоследок промычал он.
По указке Птолемея Глу закрыла глаза, сжала колбу и, прочувствовав ее энергию, сделала так, что Гиор разжижился, скукожился до объема крохотного стакана - и плюхнулся в блонк. Горлышко тут же затянуло непрозрачной пленкой, а стекло посинело.
- Не думала, что когда-нибудь скажу это, но его меланхолия иногда бывает очень полезна, - рассуждала Глу, пока цепляла сосуд к ремню. - Он так быстро согласился нырнуть туда (честно признаться, даже мне было бы стремно - чего уж говорить об этом трусишке), - улыбнулась она. Потом похлопала в ладоши, сбивая воображаемую пыль, и уперла руки в бока. Блонк был накрепко закреплен. Теперь стоило поволноваться о том, не треснет ли он, когда она будет прыгать да кувыркаться.
- Разбить его возможно, но для этого нужно приложить немалую силу. Случайность ему не страшна, - ответил Птолемей.
От Глу последовал другой вопрос:
- Ну а маска-то мне зачем? - Она подняла с дивана маску, которую оставила там на время, пока возилась с блонком.