— Извольте простить меня за этот казус.
— Всё в порядке. – отчеканила леди присаживаясь напротив. — Начнём?
— Да, пожалуй. — скованно ответил мужчина, достав из внутреннего кармана жилета записную книгу и карандаш. Скажите, давно Вы занимаетесь этим делом? – произнёс мужской голос растворяясь в деревянных стенах чердака.
— Я пишу столько, сколько помню себя. – последовал чёткий ответ из женских уст.
— Хм, а как Вы поняли миледи, что вы преуспеете в написании картин, нежели в создании скульптур, как было ранее?
— Марк, это очень резонный вопрос. — задумчиво произнесла де Полли, щекой опираясь на ладонь. — Всё пошло с детства. Когда-то матушка подарила мне старенькие кисти с конским волосом и мольберт. В то время, мы не могли позволить себе полотна, приходилось перерабатывать старые письма, благодаря чему мне было на чём оттачивать навык; краски, которые у меня сейчас были также без доступа и мне приходилось собирать травы и бутоны, в надежде получить нужный цвет. Верно будет, если я назову это – пигментом, ведь именно его можно получить, смешав природные дары. Когда я брала кисти в руки, то мне казалось, что я ухожу из этой реальности. Каждому мазку я отдавала кусочек своего сердца и чувств, которые вкладывала в работу. Поэтому они выходили такие яркие и структурные, как это не странно… А со скульптурами было сложнее, они получались не такими живыми и реальными… Мне не хватало этих искр от цветов. – молвила девушка, аккуратно поправив прядь белых волос.
— Весьма развёрнутый ответ на вопрос миледи. Признаюсь честно, я не рассчитывал на такое, слышал вы немногословны. – произнёс Марк, вглядываясь в буквы, начертанные на листе блокнота.
— Может и так, а может и нет... — процедила Элизабет хитро взглянув на сгорбившегося журналиста. — Наш с Вами разговор в моих интересах Марк не более.
Услышав такой ответ, Маркус неуютно поёрзал на месте, но всё же решил продолжить, натянув на лицо улыбку.
— «Как же мне хочется стереть её с твоего безобразного лица смерд.» — мысленно прыснула девушка, сохраняя на лице маску доброжелательности. — Мне кажется, или вы хотите задать неудобный вопрос мсье?
— Вы так проницательны леди Элизабет. Прошу прощенья, но я до сих пор нахожусь под впечатлением от неё. — он показательно ткнул кончиком карандаша за спину девы, а после перевёл на неё щенячий взгляд.
— «А как же» … - подумала она тяжело выдохнув. Направив взгляд в потолок, девушка пыталась собраться с мыслями, она успела отругать себя за то, что впустила это невежество в свой дом. — Спрашивайте Марк, только без фанатизма.
В ту же секунду, тот поднял руки в примирительном жесте:
— Конечно мадмуазель, как я понял, Вы изобразили Жанну Д’Арк, печальная судьба которой известна всему миру. Как вам удалось передать всю эту пугающую атмосферу былого? Каждая эмоция на её лице, каждый язык пламени написаны так детально, я словно сам чувствовал обжигающее пламя, охватывающее её фигуру… Знаете, в один миг, показалось, что я и впрямь обжёг пальцы. — проговорил тот, показывая Элизабет пятерню, кончики которой и правда покраснели, а некоторые покрылись маленькими пузырьками.
— Что за чёрт. – проговорил мужчина, тряхнув головой. Вознеся руку перед собой, принялся разглядывать каждый участок повреждённой кожи, а после потеряно взглянул на молодую женщину.
— Краска старая, — поспешила оправдаться Элизабет сохраняя спокойствие, — к сожалению возможности протирать картины средствами нет – не изобрели. Поэтому многие не советуют трогать произведения искусства.
По спину пробежали мурашки, волосы на затылке встали. Она пыталась бороться с неприятным подступившим чувством, которое нахлынуло без предупреждения. Сама не осознавая, белокурая заламывала пальцы, что не скрылось от взгляда Маркуса.
— Так, это было такое лирическое отступление ха-ха. — неловко посмеялся Мопассен, тряся кистью руки. — Давайте не будем отвлекаться и продолжим, так о чём это я… Ах,да! На полотне я заметил Вашу фигуру и ещё одного человека, назовём его — мистер Х. Знаете, мне кажется я его где-то видел…— прозвучало раздумчивое рассуждение.