Девушка стояла в оцепенении — она не знала, что ответить на вырвавшиеся обвинения из уст тётушки. В горле стоял ком — и правда, с чего у неё к нему такое чувство привязанности? Обоснования этому чувству нет, она и сама не думала, что так произойдёт. Глаза тётушки испепеляли девушку яростью.
— Однажды, ты сказала тётушка, что мне предстоит узнать многое, твои слова до сих пор набатом бьют по моей черепной коробке, и мне противно от того, что я ни на йоту не приблизилась к тому, что хочу знать. Если Вы затеяли игру тётушка, то я отказываюсь играть по вашим правилам. Я докопаюсь до истины, во чтобы то ни стало. Я слышала о том, что в окрестностях замка пропадают люди и мне кажется, что это как-то связано с нашим пропащим «другом». Опять же, Вы сокрыли от меня этот факт того, — Катрина порывисто подошла к тумбочке и выдвинув первый ящик, выудила газетёнку, страницы которой были смазаны из-за частой перечитки, — что их находят полностью высушенными. — она грубо впечатала газету в грудь Жаннет. — Люди так не умирают, все эти убийства связаны между собой, и я докажу.
В спешке накинув на плечи ротонду, Катрина выбежал из комнаты, оставив старуху наедине со своими мыслями. Глаза зажгло, ей не хотелось верить в то, что самый близкий человек скрывает от неё что-то важное и вероятно, ведёт игру. Либо девушка просто запуталась и устала от всего, что легло на её хрупкие плечи.
— Тётушка ведала мне легенду, может стоит узнать о ней больше. В этом замке должна быть библиотека, как-то Магнус обмолвился, что у него большая коллекция книг, вероятно там я смогу найти хоть что-то, что приоткроет эту плотную завесу хоть на миллиметр? — бормотала себе под нос та, спускаясь по лестнице.
Погружённая в себя, девушка не заметила, как напоролась на кого-то маленького, кто отозвался мягким — «Ой!»
— Лили, милая! — воскликнула та, помогая девочке встать. — Прости крошка, я не заметила тебя.
— Куда ты так торопишься Катрина? — вопросила малышка держа куклу за руку.
— Ох, у меня запланирована встреча с леди Элизабет, она будет писать мой портрет.
— А, леди ля Полли, она живёт за лесом, совсем недалеко от нас. Папа говорил, что когда-то она писала портрет для него. Девушка так молода, но так талантлива.
— Вы знакомы?
— Ох, нет, — замялась Лили, — знаю о ней только по наслышке, Сесилион часами мог разглядывать свой портрет, наверное, был восхищён талантом девушки.
— «Или собой.» — подумалось Катрин, от чего на лице появилась улыбка.
— Я пойду навещу свою подругу Хлою, она сегодня работает, мы давно не виделись.
— Конечно дорогая, беги. — нежно сказала девушка и приобняла малышку за плечи, на что та, улыбнулась и махнув чёрными косичками побежала прочь.
—«Значит не зря судьба ведёт меня прямиком в руки художнице. Она знала Сесилиона и знала Магнуса, а может знала их только со стороны искусства? В любом случае, я найду ответ, рано или поздно.
Открой мне все свои страхи.
Где-то в тёмном помещении чиркнула спичка, передавая слабый огонёк на фитиль свечей, тускло осветивших комнату; на стене заиграли тени девичьих пальцев подобравших, а после ставящих его на дубовый стол.
С губ сорвался тихий смешок, на поверхность пали карты таро, предвещавшие приход гостей. В носу стоял запах свежесобранной полыни, которая так и осталась веником лежать на пошарпанной тумбе.
— Одну потушу — путь к своему дому проложу. — прошептали губы задувая свечу.
Маленький столбик дыма извиваясь вознёсся к потолку, но был ловко пойман и зажат в кулак, а после обернулся в песок, который осыпал часть стола выстраиваясь в извилистую тропу, рядом со старшим арканом «Отшельник».
— Вторую потушу — дорогу светом озарю. — вторил голос. В тот же момент, над тропой появились маленькие всполохи света, озаряя извилистую тропу будущему гостю.
— Третья свеча — от того, кто сокрыт во тьме. Пока горит эта свеча, ему не добраться до тебя. Ты защищена.
Глаза девушки внимательно всматривались в проложенную дорогу, на которой стали образовываться маленькие следы, а после маленький всполох показал полную картину: в синем свечении, Элизабет вглядывалась в изображение Катрин, которая неловко шла по плохо проложенной дороге, спотыкаясь о коряги, царапая лодыжки. Пряди из её идеальной причёски выбились, делая её менее похожей на куклу, а фарфоровая кожа сияла на полуденном солнце. Девушка оглядывалась по сторонам в поиске хоть какого-то ориентира, пока не увидела тот самый дом, одиноко стоящий на заброшенной улице. Она никогда не бывала в этих окрестностях и потому была поражена, как люди могли забросить столь чудное, наделённое красотой природы место.