—«Порой мне тоже хочется собрать свои вещи и уехать куда-то подальше от этого шумного города и почувствовать себя дома…Ох, как же я скучаю по Авалону, здесь даже воздух такой же» ...
В скором времени Катрина стояла перед каменным домом. Побитый нещадным временем он желал оставаться незамеченным. В каких-то местах, не хватало камней, которые предательски лежали рядом когда-то обвалившись. Ближе к чердаку разросся ядовитый плющ, не желавший показывать «внутренности». Обветшалая деревянная дверь, низы которой прогрызли крысы соорудив себе проход встречала гостью с противным скрипом. За ней показалась миловидная девушка, низкого роста с мягкими чертами лица. Светлые волосы были собраны в хвост на затылке, а платье запачкано краской.
— Бонжур леди ля Полли, позвольте представиться мне ещё раз — Катрин де Ли, я писала Вам и чрезмерно благодарна, за приглашение и принятие меня в своём жилище, пожалуйста, примите от меня скромный подарок. — молвила Катрина, протягивая девушке коробочку со сладким наполнением.
На лице Элизабет проявилась улыбка, она приняла подарок и доброжелательно пустила гостью на порог, аккуратно прихлопнув дверью.
— Можете проходить, оставив свои вещи здесь госпожа де Сан, — сказала Элизабет и жестом указала на гостевой уголок. — Не желаете испить чай? У меня есть прекрасный травяной отвар, он успокаивает, но по-своему освежает. Я буквально заварила его перед вашим приходом.
— Если только Вас не затруднит леди Элизабет, и прошу Вас, зовите меня просто Катрина. — произнесла дева, аккуратно вешая накидку на спинку стула.
— Тогда для Вас, я просто Элизабет. — проговорила девушка, мягко приподняв уголки губ. — Вы можете осмотреться внизу, но хочу предупредить заранее, что половина картин завешана и лучше их не трогать. Я боюсь, что крысы погрызут углы и краска от палящего солнца потеряет насыщенность.
— Да, хорошо… — ответила Катрина, пройдя вперёд. Она с интересом разглядывала убранство комнатки художницы. Здесь было всё, как она и представляла — лёгкий творческий беспорядок; небрежно брошенные кисти и открытые краски, которые чудным образом не засохли, как и было сказано — накрытые белыми простынями полотна, и лёгкий запах скипидара. Одним словом — мастерская. Голубые глаза цеплялись за каждую деталь и отзывались теплотой. В голове друг друга сменяли картинки, как прохладным апрельским вечером Элизабет сидит за этим мольбертом и творит, если остаётся недовольна результатом, то с энтузиазмом берётся за другую работу, измазавшись в пигменте. Немного растрепавшаяся причёска, усталые глаза и растёртая краска на щеках…
Вальяжно проходя по периметру комнаты, очи девушки внимательно изучали убранство, ища за что можно зацепиться глазу. В скором времени, в руки девушки попала готовая работа: сидящая на скамье девушка, облачённая в пышное розовое платье, по складкам которого были вшиты кружевные вставки — томно смотрела на стоящего рядом. Её взгляд выражал смущение от встречи с молодым мужчиной, который явно был не из дворянского рода; потёртая и заплатанная одежда, старое охотничье ружье и отара, пасущаяся поодаль. Невинно возложа руку на голову одной из овец, девушка улыбалась. Из оттопыренного кармана молодого мужчины проглядывал небольшой срезанный цветок, который тот, вероятно желал преподнести ей, но сияющее кольцо на безымянном пальце девушки говорило — нет.
— «Ему никогда не быть с ней.» — подумала про себя дева, пальцем проводя по тёмным краскам, которые сгущались на горизонте. —«Порой кажется, что ты встретил свою судьбу, но ты не знаешь, чем всё обернётся на самом деле, возможно и со мной происходит тоже самое. Стоит только подумать о благе, как оно тут же оборачивается потерей. Но глядя на этого мужчину, мне не ясно почему он продолжает улыбаться? Может он не сразу всё понял, а может у них есть план?»
— Прошу к столу. — послышался робкий голос Элизабет, которая со звоном поставила серебряный поднос. С фарфоровых чашек шёл лёгкий пар, утягивая за собой приятный чайный аромат. Катрина улыбнулась и взглянув на картину последний раз поставила её на место.