— Клянусь Древними Богами… — его голос теперь звучал бархатисто, с дрожью оскорбленной невинности. — Вы говорите… меня предали? В моем же доме?
Он медленно повернулся к управляющему. Тот, бледный как пергамент, попытался отползти, но его дорогой камзол скользил по кровавым пятнам на паркете.
Сирмак сделал один шаг — плавный, как движение хищника. Его рука с длинными ухоженными пальцами сжала воротник якобы предателя.
— Ты… — Сирмак произнес это почти ласково. — Ты осмелился запятнать мое имя?
Управляющий забился в немом ужасе. Его губы шевелились, но звука не было. Сирмак отпустил его с легким толчком — тело шлепнулось на пол с мокрым звуком.
Поворот к гостям — и снова перемена. Теперь перед нами стоял оскорбленный благородный господин. Его руки развелись в жесте, достойном театральной сцены.
— Друзья мои… — голос сорвался на искусно рассчитанной дрожи. — Клянусь, я не ведал. Но это не оправдание!
Щелчок пальцев — и в ВИП-зал вслед за Сирмаком вошли двое других управляющих. Их костюмы сидели безупречно, улыбки были откалиброваны до миллиметра.
— Каждый получит тройную компенсацию! — Сирмак ударил себя в грудь, серебряные молнии на плаще вспыхнули. — Немедленно! Без лишних вопросов!
Гости зашевелились. Я видел, как в глазах купцов загорелся холодный расчет, как аристократы оценивающе подняли подбородки. Тройная сумма — это уже не возмещение, это прибыль.
Сирмак ловил момент. Его рука описала изящную дугу:
— Последуйте за моими людьми, вам окажут настолько радушный прием, насколько мы только способны оказать!
Толпа заколебалась, но затем один, потом другой, а потом и вообще все гости ВИП-зала затем двинулась к выходу. Только женщина с перевязанным глазом бросила на меня взгляд, полный предупреждения.
— А вы… — Сирмак сделал паузу, снова поворачиваясь ко мне. — Вы заслуживаете особого внимания. И благодарности за проделанную работу. Останьтесь. Мы обсудим… вашу компенсацию.
Я медленно перевел взгляд на Хамрона. Мой верный боец замер у двери, его пальцы непроизвольно сжимали рукоять отсутствующего пистолета. Капля пота скатилась по его виску, оставляя блестящий след на смуглой коже.
— Уходите, — мой голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине. — Все. Ждите снаружи, я скоро буду. Час. Не больше.
Хамрон сделал шаг вперед, его губы дрогнули:
— Я не могу…
— Приказ, — отрезал я, не отводя глаз от Сирмака. — Не дискуссия.
Он замер, затем резко кивнул и, бросив последний испепеляющий взгляд на Сирмака, развернулся. Мои люди выходили следом, уводя с собой последних гостей.
Сирмак наблюдал за мной, его длинные пальцы постукивали по рукояти простого, без украшений кинжала.
— Закрой двери, — сказал я, глянув мимо спины Сирмака в главный зал.
Он приподнял бровь, но легким движением пальцев мановые потоки взметнулись, створки захлопнулись, щелкнули замки.
— Не хочешь, чтобы кто-то видел твою смерть? — спросил он, и его улыбка растянулась, обнажив слишком белые зубы.
Я покачал головой.
— О, нет, я буду жить. Ведь мне осталось еще сто восемнадцать месяцев службы в вооруженных силах Коалиции Яростных Миров.
В качестве доказательства я достал из кармана жетон командира отряда.
— Коалиция… — он произнес это слово так, будто пробовал на вкус что-то горькое.
— Именно, — я кивнул. — И если я сегодня не выйду отсюда, завтра сюда придут десять таких же, как ты. Только у них не будет причин вести переговоры.
Тишина натянулась, как тетива перед выстрелом.
Сирмак медленно выдохнул. Его пальцы разжались, но я видел — мана все еще клубится вокруг него, готовая к удару.
— Что ты хочешь? — его голос звучал почти разочарованно.
— Ты мне неинтересен. Я здесь за Зарогом. Знаешь такого? Дай мне его, и мы разойдемся мирно.
Неожиданно Сирмак рассмеялся — искренне, от души. Его смех эхом разнесся по пустому залу.
— Черт возьми… — он провел рукой по лицу. — Допустим, — наконец произнес он, и его голос внезапно потерял театральность, став почти обыденным, — но при одном условии. Ни единого слова о моем… сотрудничестве с Коалицией.
Я кивнул, не сводя глаз с его рук. Даже в момент капитуляции они оставались смертельно опасными.
— Постой тут минутку, — хмыкнул он.
Под к двери к кабинет, где были заперты охранники, он открыл ее, просто вырвав замок, чем наглядно показал, насколько на самом деле был зол. Изнутри раздались обрадованные голоса, но сразу вслед за этим выкрики боли и какой-то грохот.