Долго, очень долго, почти полторы минуты (мозг помимо воли отсчитывал каждую секунду), он просто буравил меня взглядом.
— Сопровождение, — отрезал он, наконец. — Круглосуточное. Мой человек будет с вами в каждом таком… «личном мероприятии». — Губы искривились в подобии улыбки. — И да, он будет докладывать. Обо всем, что будет происходить.
— Согласен, — кивнул я.
Замкомдив молча потянулся к скрытому отделению стола. Раздался щелчок сложного механизма, и передо мной появилась массивная коробка из черного дерева с серебряными инкрустациями. В центре — углубление в форме ладони, окруженное концентрическими кругами рун.
— Правую руку — сюда. — Его ноготь постучал по углублению. — Левую — на свое плечо, рукав поднять.
Я медленно выполнил. Дуб оказался неожиданно теплым, почти живым на ощупь. В тот же миг десятки микроскопических игл впились в ладонь — не больно, но противно, будто руку опустили в муравейник.
— Повторяйте за мной, — его голос внезапно обрел металлический оттенок. — «Добровольно и осознанно, я клянусь…»
Клятва обязывала не вредить Коалиции, не лгать командованию о вещах, касающихся Коалиции и выданных мне миссий, хранить тайны…
На самом деле, хотя условия были довольно строгими, в целом можно было сказать, что каких-то прямо глобальных ограничений на меня не поставили. Рабом не сделали и даже место для частной жизни оставили.
— … и да поможет мне в этом Клятворец, пусть он разорвет мое сердце при нарушении.
Почти сразу я ощутил, как мана начинает вытекать из меня в артефакт тонкими струйками. Одновременно что-то холодное и тягучее, словно жидкий металл, вливалось обратно в мои вены.
Пальцы непроизвольно дернулись, суставы хрустнули. Я почувствовал, как эта чужая энергия ползет вверх по руке, оставляя за собой странное онемение, будто конечность погружали в ледяную воду.
— Не дергайтесь, — предостерег замкомдив.
Вторая ладонь, лежавшая на плече, внезапно загорелась адским пламенем. Сначала это было похоже на прикосновение раскаленного клинка — резкая, пронзительная боль.
Затем жжение сменилось до мурашек знакомым ощущением — точь-в-точь как при «кормлении» Маски, когда золотые узоры впитывали артефакты. Я стиснул зубы до хруста, чувствуя, как кожа под левой ладонью будто пузырится, посылая в мозг импульсы боли.
Когда наконец смог оторвать руку, кожа на плече была покрыта странным белым налетом, постепенно формировавшим четкий отпечаток моей же ладони. Боль пульсировала в такт сердцебиению, но постепенно утихала, а вместе с ней бледнел и след, пока не осталась лишь легкая белесая дымка, видимая только при определенном освещении.
— Все, — замкомдив забрал коробку и спрятал обратно в стол. — Вы свободны, старший лейтенант. Через три дня, в полдень, официальная церемония. До этого времени определитесь с кандидатурами командиров отрядов.
Я машинально потер плечо, где уже почти ничего не было видно. Под кожей все еще ощущалось инородное присутствие. Маска на груди дергалась в ответ, но я мысленно старательно подавлял ее позывы, не представляя, что она может учудить на этот раз.
— Основной состав вам подберут в штабе, — продолжал замкомдив.
— Так точно, — автоматически ответил я, ощущая, что копошение золотой татуировки становится все интенсивнее.
Когда вышел из кабинета и отошел на несколько поворотов коридора, остановился, снова засучил рукав. Белый след ладони снова проступил на коже, и снова, как и при даче клятвы, начал раскаляться. Наверняка я не мог знать, но что-то подсказывало, что Маска была против его присутствия.
Вот только это было моей гарантией… с другой стороны, всегда было лучше не находиться под какими-либо ограничениями, чем находиться.
— Черт с тобой, — поморщился я. — Мое!
Золотые тату вдруг начали расползаться, как при активации артефактных татуировок, быстро добравшись до белой отметины ладони и впившись в нее, как хищник в жертву, начав закачивать в нее ману.
Через минуты три все было кончено, однако, вопреки моим ожиданиям, след не исчез. «Всего лишь» изменился узор: строгие геометрические линии сменились на витиеватые, но при этом изящные узоры остальных моих татуировок. Еще спустя минуту белая ладонь снова исчезла под кожей, будто ничего не было.
Судя по всему, теперь я мог не бояться нарушать клятву, данную замкомдиву. Впрочем, делать это я в любом случае собирался лишь в крайнем случае.
###
Каменные стены казарм впитали за годы запах пота, масла и пороха. Я шел по длинному коридору, мои сапоги глухо стучали по плитам, выщербленным за десятилетия марширующими солдатами. Где-то впереди слышались приглушенные голоса и звон металла.