— Так что я записался. Добровольно. Но… — он развел руками. — У меня не получается нормально использовать ману, да и сражаюсь я плохо. Я уже четвертый год на стадии Кризиса Истории и не знаю, как подняться выше.
Я медленно кивнул, изучая его. Было заметно, что он много тренировался. Но некоторым было просто не дано. Или, по крайней мере, они так считали и этим гробили самих себя.
— Подумаем, что с этим сделать. — Повернулся к следующему. — А твоя история?
Из шеренги выступил дородный детина с лицом, напоминающим бифштекс после хорошей взбучки. Его маленькие глазки-щелочки сверлили меня с немым вызовом, а массивные кулачища с белыми шрамами на костяшках непроизвольно сжимались и разжимались.
— Гронд, — буркнул он. — Отец — командир Третьей ударной роты. — Он плюнул себе под ноги. — Решил, что армия сделает из меня «настоящего мужчину». — Его губы растянулись в ухмылке, обнажив сломанный передний зуб. — Вот только я не собираюсь становиться его копией. Ни одного приказа не выполнил и выполнять не буду. Пусть хоть расстреляет.
В строю зашевелились. Кто-то даже одобрительно засмеялся.
— Оригинальная позиция, — процедил я. — Посмотрим, как долго она продержится. — Перевел взгляд на девушку с ирокезом. — Твоя очередь.
Она резко шагнула вперед. Ее ирокез, выкрашенный в ядовито-синий, колыхался на ветру, как боевое знамя.
— Карина Вель, — представилась она. — Всю жизнь меня считали «всего лишь девчонкой». Думали, место мне на кухне, а не с оружием. — Она сжала кулаки, и я заметил, как мышцы на ее предплечьях напряглись. — Я пришла сюда доказать, что могу быть лучше любого из этих ублюдков.
Ее взгляд скользнул по строю, заставляя некоторых невольно поежиться. Один коренастый боец даже инстинктивно прикрыл уже сломанный нос.
— Но здесь оказалось то же самое. — Она плюнула, и слюна попала точно между сапог ближайшего солдата. — Так что теперь я просто бью морды всем, кто смотрит свысока. И знаете что? — Ухмылка оскалила ее белые, почти хищные зубы. — Большинство проигрывает. Особенно те, кто думает, что девушка не может драться.
Я не смог сдержать короткого смешка. Да, эту я бы взял в свою старую команду без раздумий. Такая бы запросто могла дать фору половине моих знакомых пиратов.
— Следующий! — скомандовал я, мой голос прозвучал почти весело.
Из задних рядов вылез тощий паренек с лихорадочным блеском в глазах. На мундире красовались странные пятна — то ли от химикатов, то ли от крови.
— Я… я Дренн, — пролепетал он. — Меня прислали сюда после… инцидента в артефактной лаборатории. — Он замялся, потирая покрытые ожогами руки. — Я взорвал заготовку для Хроники… случайно…
В строю засмеялись. Дренн покраснел, как рак, но продолжил, теперь уже с вызовом:
— Но я не виноват! Если бы они дали мне нормальное оборудование вместо этого древнего хлама, взрыва бы не было! И вообще, я почти добился стабилизации потока маны, просто…
Я покачал головой, вспоминая пару похожих «экспериментаторов» среди пиратов. Один умудрился случайно поджечь половину трюма, пытаясь создать вечный источник света. Другой едва не отправил корабль в свободное плавание, экспериментируя с мана-двигателем. Оба в итоге оказались бесценными членами команды — когда научились направлять свою страсть в нужное русло.
Так продолжалось еще добрых полчаса. История за историей. Пьяницы, устроившие дебош в офицерском клубе. Драчуны, отправившие в лазарет полвзвода. Бунтари, отказавшиеся выполнять «несправедливые» приказы. Неудачники, провалившие десяток заданий подряд.
И так далее, и тому подобное…
Мое уже высказанное вслух предположение оказалось на сто процентов верным. Даже позволив мне стать «особым активом Коалиции», начальство не прониклось любовью к используемым мной методам. Фактически, меня решили использовать как мусорку, скидывая в мой взвод всю шваль дивизии.
— Значит так, — вздохнул я, дослушав последнего из тридцати восьми человек. Считая пятерых, отправленных в лазарет, а также Хамрона и остальных, в моем взводе набралось ровно пятьдесят человек. — Вы — отбросы. — Слова падали как удары молота. — Но теперь вы — мои отбросы. Если будете стараться, я постараюсь обеспечить не только ваше выживание, но и продвижение по службе, и лучшую, с учетом обстоятельств, жизнь. Вот только методы у меня далеко не те, к которым вы, возможно, привыкли. Вы думали, что сейчас начнется муштра? — Голос звучал почти ласково, но с той металлической ноткой, что заставляла даже самых строптивых пиратов на «Небесном Золоте» настораживаться. — Адские тренировки? Бесконечные построения?