Хамрон обменялся взглядами с Бьянкой, Нервидом, Ларсом и Брандом. В их глазах читалась внезапная неуверенность — они ожидали вызова один на один, а не этого.
— Ну? — я широко расставил ноги, ощущая, как мана начинает струиться по узорам татуировок, заполняя каждую мышцу. — Или струсили?
Хамрон первым выхватил меч — клинок вспыхнул голубым свечением электричества. Бьянка взорвалась дикой мощью, приняв низкую стойку, будто дикий зверь, собираясь вонзить в меня свои когти. Нервид снял с крюков на поясе пару топоров, похожих на томагавки. Ларс наставил на меня копье. Бранд занял позицию сзади со своим двуручником.
— Начинайте, — прошептал я.
Хамрон атаковал первым — его меч прочертил в воздухе голубую дугу, но я уже не стоял на месте. Мой собственный клинок встретил его удар с оглушительным звоном, высекая сноп искр, осветивших наши лица в темноте.
В тот же момент атаковала Бьянка — ее боевые перчатки метнулись к моей спине, но я резко развернулся, позволив лезвиям на костяшках лишь порвать рубаху и оставить тонкие кровавые полосы на коже.
Нервид ринулся вперед, его топоры свистели в воздухе. Я пропустил первый удар мимо уха — горячий ветерок обжег щеку. Вторую атаку встретил, подставив предплечье под древко топора. Хотя оно было стальным, защитные татуировки и перевязь прекрасно справились, оставив на коже лишь небольшой синяк, тогда как Нервид отлетел на несколько шагов, встряхивая онемевшей рукой.
Ларс выбрал момент для атаки — его копье обрушилось сверху с чудовищной силой. Я едва успел отпрыгнуть — каменная плита там, где я только что стоял, раскололась с громким треском, осколки брызнули во все стороны.
Я вдохнул поглубже и отпустил ограничения. Татуировки вспыхнули маной, заполняя тело разнообразными ощущениями от накладывающихся изменений. Под воздействием «Урии» время словно замедлилось, каждый удар, каждый вздох растягивался на вечность.
Первым пал Нервид — мой удар саблей заставил его выронить один из топоров, а самого Нервида отбросил на землю с хриплым криком. Бьянка снова попыталась атаковать сзади, но я поймал ее запястье и резким движением отправил лететь в Бранда. Ее тело с грохотом ударилось о его меч, который парень вовремя повернул плашмя.
Хамрон и Ларс атаковали одновременно — меч и копье создавали непрерывную бурю ударов. Я парировал саблей, некоторые удары отражая усиленными выстрелами из «Грюнера». В решающий момент я поднырнул под атаку Ларса и ударил рукоятью в солнечное сплетение — он рухнул с хрипом, роняя копье.
Остался один Хамрон. Его меч уже дрожал в руках от накопившегося напряжения, щит опустился заметно ниже допустимого, но глаза горели решимостью. Наш клинки встретились в последнем, отчаянном ударе — и его меч вылетел из рук, вонзившись в камень в нескольких метрах с пронзительным звоном.
Тишина. Пять командиров лежали или стояли на коленях, тяжело дыша. Я опустил саблю, ощущая, как татуировки постепенно остывают. По спине струился пот, смешиваясь с кровью от царапин.
— Теперь, — сказал я, подбирая мундир и отряхивая пыль, — вопросы есть?
В ответ — только тяжелое дыхание и покачивание головой Хамрона.
— Тогда завтра в восемь. Всем, кто сможет стоять. На плацу. — Я уже поворачивался, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Без опозданий.
За спиной раздались негромкие голоса бойцов, обступивших командиров отрядов с одобрительными комментариями и вопросами. Теперь оставалось только продолжать тренировки, ну и еще придумать, где доставать по несколько тысяч золотых в неделю (при том что моя официальная зарплата сейчас составляла тысячу золотых в месяц).
Ну, мне было не привыкать находить деньги.
###
С моего назначения командиром взвода отбросов (звучало настолько же клишировано, насколько и забавно), прошло три недели. И я столкнулся с осознанием того, что у меня скоро закончатся деньги.
За четыре турнира (включая самый первый) мне пришлось раздать в качестве призов в общем счете почти тридцать тысяч и оставшихся пяти явно не хватило бы на следующее соревнование, тем более на все остальные.
Траты такие, с другой стороны, были вполне оправданы. Пусть и не все, но большинство бойцов с энтузиазмом взялось за тренировки. Тех, кого не волновали деньги, волновало место в турнирной таблице и титул лучшего. А те, кому и на это было наплевать, банально не хотели быть избитыми в неизбежных спаррингах.