Начал с простого. Артефакт поддержки, ускоряющий заживление ран, уровня Истории. Такими мало кто пользовался, кроме специализированных медиков, поскольку целительные артефакты требовали очень высокого навыка контроля, а на низких уровнях какой-то значительный эффект давали только в совокупности с еще несколькими схожими артефактами.
Но, раз у меня не должно было быть ограничений в этом плане, то грех было не воспользоваться возможностью обеспечить себе палочку-выручалочку.
— Мое!
Артефакт, представляющий из себя крупное ожерелье на толстой цепи, всосался в кожу ладони, вскоре проявившись в виде черной татуировки на спине, за которой я наблюдал через зеркало.
Однако на этом ничего не остановилось. Я почувствовал, как из узора Маски тонкая нить энергии — не по поверхности, а внутри, по тем самым светящимся жгутам, вплетенным в плоть.
Она достигла черной татуировки. И началась трансформация. Черные линии закипели, стали расширяться, усложняться, заполняя пространство внутри контура новыми деталями и завитками. Цвет сменился со смоляного черного на холодный, металлический стальной. А потом — на ослепительно белый.
Татуировка засветилась изнутри мягким сиянием. Уровень Хроники. Разрезав ножом палец, я направил ману в тату, затем из нее к ране. Порез начал затягиваться прямо на глазах и минут через пять от него не осталось и следа.
Понятно, что в бою этого было бы, мягко говоря, недостаточно, тем более чтобы залечить рану посерьезнее. Но с учетом того, что татуировка, хотя и поднялась до уровня Хроники, не проявляла никаких признаков своеволия и использовать ее было также просто, как любую другую из моих тату, это была очень хорошая сделка.
Ценой за нее стало уменьшение внутренней энергии Маски. Два или три дня, оставшихся мне до начала деградации сил, а затем и до смерти, были потрачены на поглощение.
Тем не менее, я уже решил не останавливаться. Так что следом поглотил целительный артефакт из той же линейки, но уже уровня Сказания — «Ингору». Мне было интересно, будет ли какая-то разница в затраченной на повышение до Хроники Энергии, потому что, если нет, то выгоднее было покупать и поглощать только Истории.
Как выяснилось, разница была. Вплетение новых узоров в татуировку на груди и затем изменение стального узора на молочно-белый потребовало где-то в полтора раза меньше энергии, чем для артефакта Истории.
С учетом того, что сейчас каждый день жизни стоил мне сотни тысяч золотых, выгоднее оказывалось поглощать именно Сказания, а то и сразу Хроники, чтобы вовсе не тратить энергию Маски на усиление тату.
Однако тут была проблема.
Артефактов Истории, считавшихся базовыми серийными продуктами, было не особо много разновидностей из-за того, что, во-первых, сложно было придумать новые варианты базовых зачарований, а во-вторых, из-за того что артефакторам Истории этого набора было более чем достаточно, ведь на этом уровне контроль маны был еще недостаточно развит для каких-то сложных комбинаций или тактик.
С другой стороны, разновидностей Хроник было немного по ровно противоположным причинам: ядра Хроник были редки и сложны в изготовлении, экспериментировать с новыми зачарованиями могли себе позволить очень немногие, да и самих Артефакторов этого ранга было не так чтобы много, чтобы обеспечить постоянный спрос.
В результате больше всего вариантов артефактов было на уровне Сказания: и достаточный спрос, и относительная дешевизна производства и разработки, и уже приемлемый уровень контроля маны, достаточный для создания множества разных стилей и способов применения.
Для сравнения: известных мне разновидностей артефактов Истории (не считая бытовых, вроде холодильников или нагревательных плит), было около двух сотен. И также я знал около полутора сотен Хроник («знал» — в смысле мог опознать по внешнему виду или свойствам, известных мне названий было более пятисот).
Но при этом Сказаний я знал, наверное, тысячи полторы, не меньше. Меня, как попаданца, эта тема всегда увлекала и иногда я читал про новые артефакты чисто ради интереса, при этом ни разу не встречая некоторые из тех, о которых знал, «в живую». Но даже тех, что я видел своими глазами, насчитывалось около семи-восьми сотен.