Двери ресторана в утренние часы были закрыты. Я подошел к главному входу и трижды гулко постучал массивным медным молотком.
Щелчок глазка. Потом скрежет засова. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показалось бледное лицо молодого официанта.
— Мы откроемся в пять вечера, господин, — произнес он с наигранной улыбкой на лице.
— Я не на ужин. Передай начальству, что пришел Тигр-456124014.
Он явно знал о кодовых именах, так как весь резко подтянулся, побледнел, торопливо кивнул и скрылся за дверью, но вряд ли ему было известно о том, что мы натворили на балу.
Я прислонился к каменному косяку, скрестив руки на груди. Мои пальцы инстинктивно искали рукоять сабли, которой не было. Только гладкая ткань рубахи и холод камня под локтем.
Официант вернулся через пару минут, еще бледнее прежнего. Он избегал смотреть мне в глаза, пальцы нервно теребили манжету фрака.
— П-пройдете, пожалуйста. Управляющий… примет вас.
Я кивнул, не ожидая иного исхода, и шагнул за ним в полумрак холла. Запах дорогого паркета и воска вскоре сменился пыльной затхлостью служебных коридоров. Почти тут же ко мне шагнули двое.
Охранники. Судя по информации, считываемой татуировкой «Юдифи», оба на Развязке Сказания. Подготовились они неплохо, вот только я сам уже Сказанием не был и, если бы захотел, раскидал бы их даже без татуировок.
Впрочем, сегодня у меня были другие планы. Вид у них был усталый, но действия — отточенные до автоматизма. Первый, коренастый, с лицом, покрытым оспинами, молниеносно прижал мое запястье к пояснице.
Его партнер, высокий и жилистый, с холодными глазами, накинул браслет блокирующих ману наручников на запястье, затем руку заломили за спину и защелкнули второй браслет.
Поток маны по белым нитям прервался. Я почувствовал себя… пустым. Обычным. Непривычно. Однако золотые линии продолжали жить и вместе с опустошенностью пришло и четкое понимание: при желании я смогу поглотить ману из наручников и освободиться за секунду.
— Не дергайся, — прошипел коренастый мне в ухо, его дыхание пахло чесноком и дешевым табаком. — Сопротивляться — себе дороже.
Я не сопротивлялся. Смысла не было.
Жилистый охранник методично обыскал меня. Его руки, грубые и цепкие, прошлись по карманам, подмышками, вдоль ног. Нашел только носовой платок и несколько медяков. Саркастическая усмешка тронула его губы.
— Чист. Артефактов ноль.
— Пошли, — толкнул меня в спину коренастый.
Их конвоем меня провели через залы, еще недавно заливавших светом сотни обнаженных тел, затем через один из боковых коридоров. Двери в кабинет управляющего были массивными, дубовыми, инкрустированными блеклой латунью.
Охранник-жила постучал, услышал хриплое «Войдите!» и распахнул створки.
Кабинет был роскошным, но уже наполовину разобранным. «Бал Невинности» готовился к переезду на новое место. Книжные шкафы из темного дерева зияли пустыми полками. С огромного стола, покрытого когда-то зеленым сукном, исчезло все кроме пары небольших стопок бумаг. За столом сидел мужчина.
Пожилой. Лысый, с седыми височными прядями, зачесанными назад. Лицо — сеть глубоких морщин, сведенных в перманентную гримасу недовольства. Глаза маленькие, острые, свинцового цвета, сверлили меня с порога.
Он был одет в строгий, но дорогой черный сюртук, однако галстук болтался расстегнутым. В правой руке он сжимал хрустальный стакан с остатками янтарной жидкости.
— Наконец-то, — его голос был низким, хриплым, как скрип несмазанной двери. Он не встал. Взгляд скользнул по моим наручникам, по конвою, и вернулся ко мне. Ни тени страха, только холодная, усталая ярость. — Усадить. Намертво.
Коренастый охранник грубо толкнул меня к тяжелому креслу с высокою спинкой, стоявшему перед столом. Оно было явно не для гостей — массивное, дубовое, с толстыми подлокотниками и… массивными стальными кольцами, вделанными в ножки.
Жилистый быстро пристегнул мои наручники к одному кольцу цепью из того же черного металла. Второй цепью, прикрепленной к полу, он опутал лодыжки, зафиксировав их у основания ножек кресла. Звон металла был резким в тишине кабинета.
— Выйдите, — приказал управляющий, не глядя на охранников. — Ждать за дверью. Никого не впускать.
Охранники обменялись быстрыми взглядами. Коренастый открыл было рот, вероятно, чтобы возразить — оставлять его одного с таким опасным типом? Но жилистый резко тронул его за локоть. Они молча вышли, плотно закрыв за собой тяжелые двери.
Я остался один. Прикованный. Без маны. Перед пожилым мужчиной, чьи свинцовые глаза изучали меня с видом коллекционера, рассматривающего редкого, но очень мерзкого жука.