Именно в этот момент до меня донесся свист рассекаемого воздуха. Рука Великого Стража уже касалась моего затылка. Но я, движимый новообретенной силой и чистейшим инстинктом выживания, рванулся в сторону. Удар лишь опалил кожу, но не достиг цели.
Впрочем, выжил я не только благодаря своим навыкам и реакции. Страж не стал завершать удар. Его рука замерла в воздухе. Его взгляд, полный ярости и шока, теперь был прикован не ко мне, а к тому, что осталось на полу позади меня.
Среди обломков трона лежал еще один предмет. Изысканный браслет, сплетенный из темного, почти черного дерева и тусклого, не отражающего свет металла.
Я снова активировал окуляр-визор. Ничего. Ни малейшего свечения маны. Но мои золотые глаза видели другое. Его аура сияла. Не так, как алая сфера — она была иной. Глубокой, древней, бездонной. И она была ярче. На порядки ярче.
Логика сработала мгновенно. Окуляр не видел ману Артефакторов Предания, но видел энергию артефактов их уровня, однако не выше. То есть передо мной сейчас был полноценный артефакт минимум уровня Эпоса.
Великий Страж смотрел на браслет с таким благоговейным трепетом, что я понял — именно ради этой безделушки Кабан и прибыл в Амалис. А все остальное — и трон, и сфера — было всего лишь упаковкой.
Время замедлилось до ползучей, тягучей капли. Браслет лежал между нами — ключ к выживанию, единственный шанс решить ситуацию с Кабаном. Броситься к браслету в присутствии Предания было чистейшим безумием, но другого выхода не оставалось.
Я рванул вперед, вкладывая в движение не только скорость «Прогулки» и «Прилара», но и ту яростную энергию, что все еще клокотала во мне после поглощения сферы. Она жгла изнутри, и я выжал из нее все, что мог, вбросив в татуировки, усиливающие скорость и реакцию. Моя рука протянулась к браслету.
Но и его рука двинулась одновременно. Мы схватили браслет практически в один миг. Его пальцы сомкнулись на металле, мои — на деревянной части.
Я почувствовал жажду Маски, желание поглотить браслет, превышавшее даже ту алчность, что бы направлена на сферу. Но поглощение артефакта выше меня на два уровня было равноценно смерти и, похоже, это понимала даже Маска, поскольку мне даже не пришлось останавливать ее порыв.
— Отдай! — рык Стража был подобен грому.
— Сам отдай! — выдохнул я, упираясь ногами в пол, чувствуя, как кости трещат под невероятным давлением.
Мы оба дернули на себя. И его сила, абсолютная, неоспоримая, перевесила. Но он приложил ее с таким избытком, что, он потащил нас обоих за собой по инерции.
Сцепившиеся в мертвой хватке, мы проломили стену трюма, потом еще одну, затем — внешний борт «Дивного» с оглушительным треском ломающегося дерева и металла.
Еще одним рывком он все-таки выдернул браслет из моей руки. Я отлетел в сторону. Но сдаваться было рано.
— РОТА! К БОЮ! — мой рев, усиленный татуировкой громкоговорителя, раскатился по Небу, оглушительный и повелительный.
Ответ не заставил себя ждать. Люки на всех трех кораблях моей эскадры распахнулись, и из них хлынул поток силуэтов. Мои бойцы. Все сто сорок два человека.
Но это были уже не те Артефакторы, что высадились в Амалисе. Энергия сферы, которую я через себя передал им, преобразила их. Их ауры пылали невиданной силой. Каждый из них был теперь как минимум на Эпилоге Сказания. Десятки — на Прологе Хроники. А Хамрон, Бьянка и Карина пробились до Завязки.
Поборемся.
Великий Страж, остановив свой полет, парил в центре быстро сформированного ими кольца. Он смотрел на них, и на его лице вместо гнева появилось нечто иное — изумление, переходящее в откровенный, громовой смех.
— Неужели ты думаешь, мальчик, — его голос гремел, заполняя все пространство, — что этой оравой щенков ты покроешь пропасть между рангами? Это смешно!
Я выпрямился в пустоте, чувствуя, как остаточная энергия сферы дает мне опору.
— Не узнаем, пока не попробуем! — крикнул я в ответ, и мой взгляд встретился с взглядами Хамрона, Силара, Яраны. В их глазах я видел не страх, а абсолютную веру. Готовность. — ВСЕМ ОТРЯДАМ! В АТАКУ! ПОДОРВАТЬ АРТЕФАКТЫ!
Мой приказ прозвучал как приговор. И они выполнили его в секунду, без малейших колебаний.
Воздух взорвался. Не один взрыв, не десяток, а почти полтора сотни одновременных, яростных вспышек. Каждый из моих бойцов, до последнего человека, выжал из своего оружия, своих щитов, своих вспомогательных артефактов всю накопленную ману и выпустил ее наружу в акте тотального самоуничтожения.
Артефакты Хроники, Сказания, Истории рвались, как стеклянные игрушки, высвобождая чудовищную, неконтролируемую энергию. Они жертвовали не просто артефактами — они жертвовали частью себя, получая серьезнейшие травмы, но не отступая.