Они ринулись на меня со скоростью мысли. Но я был готов. «Юдифь» давала мне возможность видеть потоки маны, а «Хроника четвертой магической башни» усиливала ее эффект в несколько раз.
Я не видел фантомов как целые сущности. Я видел клубки маны, и в центре каждого пульсировала яркая, уязвимая точка-якорь.
«Грюнер» на моем запястье среагировал мгновенно. Шесть сгустков чистой силы вырвались из моей ладони и рванулись к цели. Три фантома взорвались, рассыпаясь на сверкающую пыль.
Но трое других успели среагировать. Их клинки взметнулись, и сами фантомы сместились вбок, уклоняясь от выстрелов с неестественной, запредельной скоростью, невозможной даже для того варианта «Прогулок», что использовал Страж. Похоже, это была сила клинков.
Они были передо мной через мгновение. Их кортики, игнорируя барьер «Хроники золотого храма», прошли сквозь него, как сквозь дым. Я почувствовал леденящее лезвие смерти у самой кожи.
Инстинкт и ярость сработали быстрее мысли. Из моих плеч, предплечий, бедер взметнулись клинки «Энго». Вспышки света и лязг ударов оглушили меня на миг. Я заблокировал все три атаки, но сила фантомов была чудовищной. Клинки Энго' треснули, а меня отбросило назад.
И в этот момент, пока я был дезориентирован, на меня налетел сам Страж. Настоящий. Его кортик пронзил мое плечо сбоку, под ключицей, с хрустом пробив кость и выйдя с обратной стороны. Боль была ослепляющей, белой и горячей.
Он не стал выдергивать клинок, чтобы нанести следующий удар. Он просто повернул его внутри раны, и я закричал. Его уцелевший глаз холодно смотрел на меня, а свободная рука уже направляла лезвие к моему горлу.
И тут на него, словно разъяренный медведь, обрушился Силар, разрушительным ударом сверху-вниз второго из двух своих мечей. Первый он подорвал ради атаки на Стража. Его аура пылала мощью Кульминации Хроники — я успел поднять его перед самым боем. Рев Силара был полон чистой, неистовой ярости.
Великий Страж, даже израненный, двигался с пугающей легкостью. Его уцелевшая правая рука дернулась — казалось бы, просто короткий, почти небрежный взмах в сторону Силара.
Но в этот взмах была вложена такая плотность маны, что завибрировал воздух. Невидимый таран ударил в Силара, и могучий воин, несмотря на всю свою мощь Кульминации Хроники, был отшвырнут, как щепка, полетев в сторону обломков «Дивного».
— Теперь твоя очередь, — прошипел Страж, его единственный глаз снова обратился ко мне, клинок занесен для решающего удара.
Но он снова не успел его нанести. С трех сторон на него набросились новые противники. Хамрон, с окровавленными, но сжатыми в ярости кулаками, в которых он сжимал свой меч. Бьянка с парой новых, сияющих клинков, вместо своих рукавиц, и Карина, также с клинками, видимо запасными. Она уже давно не носила свой синий хаер и с Бьянкой они выглядели как сестры — жницы, посланницы самой смерти.
Их атаки были яростными, скоординированными — удар Хамрона по ногам, молниеносные тычки Бьянки в спину, точный выпад Карины в горло.
Но против брони Предания даже их возросшая сила была недостаточна. Удары отскакивали от сияющего доспеха, как горох от стены. Страж даже не пошатнулся.
Он лишь фыркнул с презрением и, не глядя, высвободил вокруг себя кольцо сконцентрированной маны. Вспышка ослепила всех, и моих командиров отбросило прочь, как листья ураганом.
— Надоели, мухи, — прорычал он и снова обратился ко мне.
Но вместо атаки его левая, искалеченная рука снова потянулась к барабану у пояса. На этот раз он ударил по нему несколько раз подряд, быстрой дробью. Звук был оглушительным, и в ответ из артефакта вырвался целый рой — тридцать шесть фантомных копий.
Они не стали атаковать меня, а рассыпались по пустоте, набрасываясь на остальных бойцов моей роты, которые пытались приблизиться. Началась хаотичная, яростная схватка по всему пространству.
Это был наш шанс. Пока его «мухи» были заняты, я рванулся вперед. Ко мне присоединились подоспевшая Ярана, отряхнувшийся Силар, поднявшиеся Хамрон, Бьянка и Карина.
Затем к нам протиснулся и Лорик — его лицо было бледным, а аура на Эпилоге Сказания была как будто бы лишней в этом бою высшей категории, но парень не собирался отступать. Отсутствие таланта к развитию маны все-таки сказывалось на темпах его роста, но благо, не на его решимости.
— Вместе! — крикнул я, и мы атаковали единым фронтом.
Страж, видя, что с поврежденной бронёй и травмами ему трудно парировать все атаки, видимо, решил действовать по-другому. Его нагрудный доспех вдруг не треснул, а… растворился. Он впитался в его тело, как вода в песок.